Гарди складывал припасы, действуя вместе с двумя мальтийскими помощниками. Мавр не вмешивался. Слова заменяли узы дружбы и смирение перед назначенной судьбой. Они могут не увидеться вновь и собственными глазами узреть гибель своего мира, падение Биргу, Сенглеа, Мдины, конец света. Да будет так. Англичанин уже заглядывал в бездну, танцевал на краю пропасти. Маленькая лодка отделилась от пристани.
— Да пребудет с тобой Всевышний.
— И с тобой, мавр.
Возвращаясь тем же путем, мавр пересек подъемный мост у ворот форта и направился назад по многолюдным улицам Биргу. Изнуренным жителям города не удастся ни выспаться, ни отдохнуть. Нужно было заделать бреши в стенах, выправить стальные пластины доспехов, отремонтировать оружие. Лазарет был полон раненых и умиравших, а присыпанные негашеной известью могилы — заняты трупами.
Мавр спустился по ступенчатому проходу между домами, который вел к его жилищу. Здесь, в рыбацком квартале, расположенном неподалеку от внутреннего двора крепости, где жили рыцари, было безопасно. Обитатели соседних домов защищали крепостной вал, местные женщины и дети трудились и умирали бок о бок. Никто не мог укрыться от осады, и война не различала невинных. Мавр остановился и прислушался. На фоне громыхавшей канонады он различил, как постукивал киянкой оружейник, долбил резцом каменщик. Вдруг где-то раздался чей-то пронзительный плач. Как много здесь страданий! Мавр шагнул было вперед, но тут же остановился, почуяв едва уловимое чужое присутствие и сознавая, что его жизнь в опасности. Затем он все понял. Кто-то вынимал меч из ножен.
На краю утеса, где стояла Сенглеа, на холме медленно, подобно огромным колесам с пылающими фейерверками, вращались объятые пламенем длинные парусиновые крылья двух мельниц, а затем развалились на куски.
— Куда подевались мои торговые суда?
Мустафа-паша воспылал нестерпимым гневом. Он уже избил одного раба, ногами вытолкал из шатра упавшего наземь командира, бросал кубки и ругательства в членов военного совета. Ибо победа вновь ускользнула от него. Величественная армия, маршировавшая по побережью в мае, ныне представляла собой страдающую от болезней и деморализованную толпу, которая скорее взбунтуется, нежели вновь пойдет в бой. Продовольствие так и не прибыло, корабли ушли в море и не вернулись, а союзники расторгли альянс. Даже кое-кто из янычар прыгал на суда и убегал с острова. Они оставляли позади гниющие трупы соратников, окутанный покровом заразы лагерь, гнетущий страх голодной смерти. И свиней.
Как же христиане глумились над турками, когда пробудили терзавший их голод, выпустив к позициям сарацин этих грязных тварей… Такое оскорбление истинной веры не должно остаться безнаказанным! Мустафа-паша метнул еще одно украшение в инкрустированную жемчугом шкатулку. Драгоценность разбилась вдребезги, брызнув стекляшками. Но лишь кровопролитие способно поднять настроение главнокомандующего — он будет медленно сажать рыцарей на колья, слушать их вопли и смотреть, как корчатся от боли их лица. Он развеет слухи и собственные сомнения. Великому магистру Ла Валетту и его сборищу пиратов никогда не превозмочь могущество османов. Неверные тоже ослабли; они видели, как их стены таяли подобно маслу, а их численность стремительно сокращалась. Он еще успеет их уничтожить. Ибо приближались осенние шторма, и адмирал Пиали беспокоился и спешил покинуть гавань, так как в противном случае его голова окажется беззащитной перед лицом мстительного и беспощадного султана.
— Пошлите за Пиали.
— Он на галерах, что патрулируют к северу от острова, Мустафа-паша.
— С какой целью? Чтобы вместе с капитанами составить план бегства? Чтобы придумать оправдание своему провалу? Или прибыть в Константинополь и подготовить собственную версию событий?
— Я не осведомлен о замыслах адмирала, Мустафа-паша. — Прислужник неохотно поежился, ощутив на себе взгляд господина.
— Однако я догадывался о его злых намерениях. Он избегает меня, вместо себя посылает гонцов. Я уже готов вернуть этих никчемных глупцов в виде нарезанного мяса. А теперь приведите его.
— Как прикажешь, Мустафа-паша.
— И моего главного инженера тоже. Надеюсь, он не сел на корабль и не удрал с острова?
— Сейчас он на позициях вместе со своими командирами, Мустафа-паша.
— Пусть знают, что любого, кто станет слаб или нерешителен, я гвоздями прибью за мошонку к мачте.
Прислужник поклонился и вышел. Главный инженер был доставлен. Расположившись на уложенном шелковыми подушками диване, Мустафа-паша неторопливо обвел человека взглядом и стал тянуть время. Инженер был египтянином, лучшим из всех, какого можно было обучить и нанять за деньги.
— Трудные времена настали.
— Нет таких трудностей, которые мы не преодолели бы верностью и предусмотрительностью, Мустафа-паша. — Сам того не ведая, инженер только что спас свои гениталии.
— Продолжай.
— Пока мы беседуем, наши отряды готовятся рыть подкоп из крепостного рва под скальное основание бастионов Биргу. Через три недели тоннель будет готов.
— Через две.
— Как пожелаешь, Мустафа-паша.
Инженер низко поклонился.
