Высокий, косой на один глаз, со шрамом над правой бровью и примороженным лицом, непрошеный гость властным голосом потребовал у хозяина еще горилки.
– Слетай еще до своей соседки за горючим, недолив в баках – мы по привычке обычно заливаем «по горлышко».
Илько, переминаясь с ноги на ногу, хотел что-то сказать, как с другой комнаты раздался голос:
– Дядьку, давайте гроши… Я схожу…
Застегивая на ходу старый, видевший виды кожушок, паренек тихо проговорил:
– Уходите, дедушка, как можно быстрее уходите к дочери – это переодетые бандиты. Они вас убьют и хату спалят: таких свидетелей, как мы с вами, бандиты не оставляют живыми.
Сашко метнулся под крыльцо, поднял вещмешок, занес в сени. Он быстро открыл его, несколькими ловкими и быстрыми движениями провел какие-то манипуляции в содержимом мешка и прикрыл его старым изодранным рядном, лежащим на полу в качестве коврика и изодранной домотканой дорожкой.
Оторопевший Илько с минуту стоял, размышляя, а потом зашел в хату, надел шапку и проговорил:
– Хлопчик принесет скоро вам топлива… Что-то корова мычит… Может, Бог кормилицу послал.
Он вышел, схитрив перед бандитами и про корову, и про хлопчика, ушедшего за водкой. Во дворе перекрестившись широким крестом, направился к сараю, а потом вышел за ворота и, попрощавшись с пареньком, заковылял по зимней дороге к дочери. А через несколько минут в доме раздался взрыв.
Оставшиеся в живых после подрыва двое пойманных раненых бандита показали, что принадлежат к банде куренного Беркута. Они возвращались из Кременецкого леса после проведенной спецоперации.
Командир группы Орех погиб.
Урусов не делал никаких обобщений, но и не давал воли отвлеченным рассуждениям. А начальник разведки все долго думал и думал о происшествии. Конечно, всякое может быть. Лесника Сыча он хорошо знал – это был честный человек. Сомнений не было, что бандитов вначале он принял за военнослужащих Красной армии. Приютил гостей и обогрел искренне, что не могли не заметить оуновцы. Но неужели он и устроил взрыв в собственном доме? Нет, это на старика не похоже. Ну а хлопец: кто он и откуда у него могла быть взрывчатка? Да и как он мог знать, что именно в доме Илька остановятся бандиты? А может быть, бандюги подорвались на своей мине по собственной неосторожности? Вопросы, версии, предположения терзали душу и горели в голове, не давая ей покоя…
Вспомнились слова, сказанные однажды «смершевцем», чекистом Николаем Одинцовым при допросе доставленного разведчиками «языка». Он тогда, как говорится, «колол» перекрестным допросом молчаливого немца-лазутчика. И в ходе проверки выдвинутых версий заметил: предположения умных дороже убеждений глупых. Как он был прав!
Вечером Алексеева вызвали в штаб полка. Подполковник принял его сдержанно. Капитан коротко доложил обстоятельства ЧП, свои предположения, целиком положившись на материалы расследования лейтенанта Урусова.
– Сомнительные доводы, – подвел итог Сидоров. – Ты думаешь, что такой опытный диверсант, каким является Беркут, рискнул бы послать в глубокую разведку каких-то дураков-пьянюг? Чепуха! За пьянство, без разрешения командира, в УПА расстреливают своих вояк – у них есть такой закон.
Поддавшись искушению, капитан нерешительно спросил:
– Но все же это может быть… чистая случайность? Они сами подорвались…
Кустистые темные брови командира полка сдвинулись к переносице, он нахмурился и покачал головой:
– Нет, не верю. Просто не допускаю подобной мысли. Видно, капитан, мы с тобой никудышные психологи, а поэтому плохо разбираемся в людях.
Время шло своей армейской дорогой с буднями перестрелок, потерь и побед – больших и малых. Разведчики потратили много времени и труда, но подобрать ключи к разгадке таинственных взрывов и пулеметных обстрелов там и тогда, где и когда бандиты находились в определенном месте и времени, не смогли. По-прежнему все оставалось загадочным, скрытым от логики понимания. Это тревожило и раздражало Алексеева как начальника разведки, так и подполковника – командира полка, руководство которого теребило как можно скорее разобраться в ситуации…
Помимо всего прочего прибавился к загадке еще один вопрос: как подросток незаметно занес фугас и убедил старика покинуть хату?
Но пока на эту шараду ответа не было.
Через несколько дней загадка улыбнулась отгадкой. Как-то в зимний полдень Алексеев с группой военнослужащих возвращались с очередной операции. Ехали долго. Мороз к вечеру стал крепчать. Хрустел под полозьями саней дорожный наст. Группа остановилась во дворе знакомого капитану Алексееву хуторянина напоить коней. Хозяин пригласил военных в хату обогреться.
– Начальник, – обратился он к командиру группы, – можно вас на минутку. Он провел капитана в светлую и чистую комнату, застеленную домоткаными дорожками. Потом предложил присесть на длинный синий деревенский диван со спинкой и подлокотниками, какие бывают в любой хате на Полесье.
– Слушаю, – сказал Алексеев, разминая замершие, одеревенелые пальцы, которые издавали противный хруст в суставах.
