Почти полчаса мы стояли на корме, любуясь непонятным, но красивым явлением, потом Гриша зевнул и заявил, что с него хватит на сегодня чудес моря, и отправился спать.
— А ты, старик?
— Пожалуй, пойду с тобой. Ты идешь, Джин?
Она не ответила, пристально вглядываясь в глубину каким-то остановившимся взглядом. "Начинается…" — подумал я. Такое выражение лица у нее обычно предшествовало взрыву ядовитых замечаний и вообще говорило о плохом настроении. Я решил не настаивать.
— Ладно, как хочешь. Я отправляюсь спать. Яхта идет по курсу под управлением авторулевого. Будешь пока за вахтенного, а устанешь, разбуди меня. Впрочем, море спокойно, не надо.
Она снова ничего не ответила, и я оставил ее в покое.
Я проснулся с ощущением чего-то хорошего, что вот-вот должно случиться. За тонким бортом, совсем рядом с моим ухом плескалась волна, рассекаемые форштевнем яхты струи шелестели, обтекая коричневый глянцевый корпус «Кукабарры». На потолке каюты плясали отраженные от поверхности океана солнечные зайчики.
В самом ближайшем времени мне пришлось убедиться, насколько неверны всякие «предчувствия»…
— Где Дженнифер? — вопрос Гриши показался мне бессмысленным.
— Как где? Наверно еще спит в своей каюте. Ты что, думаешь, будто я прячу ее под одеялом?
— Ее нигде нет, — голос моего друга звучал вполне серьезно.
Хорошего настроения как не бывало. Что еще за шутки взбалмошной девицы! Вздумала играть в прятки!
Я быстро оделся и вышел на палубу.
Джин нигде не было. Я прошел на корму, где висела маленькая шлюпка. Она находилась на своем месте.
Мы обшарили всю яхту от киля до клотика, заглядывали даже в ящики для провизии и обычно запертые отсеки, где хранятся запасные тросы и всякая мелочь, но безрезультатно — Джин исчезла.
— Наверно, свалилась за борт, — предположил Гриша. — Такое бывает. Перед самым моим отъездом в здешних водах бесследно исчез капитан одного российского супертраулера, забыл, как называлось это судно.
— "Новоалтайск". Но ты забыл еще кое-что. На борту траулера была крупная сумма валюты, и команда знала об этом. Доллары исчезли вместе с капитаном… Тут есть о чем подумать. А какие причины могли заставить исчезнуть Джин?
— Значит, ее утащил морской змей, — не удержался от шутки мой приятель, хотя мне, честно говоря, было не до шуток. Я успел привязаться к Джин, хотя она иногда раздражала меня, и после проведенной в моем коттедже бурной ночи близости между нами больше ни разу не было.
Я вспомнил вчерашнее загадочное видение, лицо Дженнифер, пристально вглядывавшейся в темную воду… Может быть, каким-то рикошетом сработали сеансы доктора Ашборна, и завороженная вращающимися в глубинах сияющими «колесами», она бросилась за борт? А может просто на нее нашла хандра, и она покончила с собой в приступе "глубокой депрессии", как выражаются психиатры? Не знаю, но мне кажется, Джин часто задумывалась над таким разрешением всех своих проблем. Так навсегда и осталась для меня неизвестной причина исчезновения этой взбалмошной, циничной, красивой и по-своему доброй девушки с изломанной судьбой. На борту «Кукабарры» в миниатюре повторилась знаменитая история "Марии Целесты".
По неким странным психологическим законам происшествие это послужило толчком, изменившим наши первоначальные планы. Не хочу сказать, что без Джин плаванье стало очень уж скучным, — ведь это, в конце концов, была не увеселительная прогулка, — но посовещавшись, мы с Гришей решили закончить свое морское путешествие как можно скорее. Его угнетало постоянное, все нараставшее напряжение, вызванное, как я предполагал, беспокойством о судьбе содержавшихся в «интернате» маленьких заложников. Меня это тоже беспокоило.
Была еще одна причина, о существовании которой мы не признавались не только друг другу, но и самим себе… Нас начало пугать море. Было ли это результатом нервных перегрузок — состояние, впрочем, давно ставшее для нас привычным, или на нас действовал таинственный инфразвуковой "голос моря", которым иногда сопровождаются "светящиеся колеса", но факт остается фактом. Мы не могли избавиться от мыслей о неизвестном, таившемся в черных глубинах, готовом в любой момент всплыть на поверхность то ли под видом вращающегося светового колеса, то ли еще чего-нибудь, невыносимо страшного. Тонкие борта яхты отделяли нас от клубящихся в вечно скрытых от солнечного света толщах воды "морских змеев", "черных дьяволов", "белых китов", словом, всех ужасов, порожденных, главным образом, пьяной фантазией и воображением моряков парусного флота. Легко было смеяться над всем этим, сидя в портовом баре за стаканом виски, но здесь…
Словом, добравшись почти до шестнадцатой параллели, мы повернули к берегу.
