Внезапно плотину прорвало, и слезы ярости и боли потекли потоком вниз по щекам. Я до крови прикусила губу, но не смотря на мои отчаянные усилия сдержаться, хрипло всхлипнула. Затем еще раз, и еще. Корбин сразу же перевернул меня, и притянул в свои объятия.
— Все хорошо, Эддисон, — шептал он, поглаживая меня рукой по спине. — Все в порядке. Все будет хорошо.
Я хотела оттолкнуть его, но слишком ослабла. Вместо этого, я сжимала кулачками рубашку на его груди, чувствуя, что он сломал меня. Вот она я, сильная, всеми уважаемая Аудитор вампиров, без страха смотрящая кровососам в глаза, способная убить так же легко, как выключить свет, благодаря Корбину, превратившаяся в рыдающую истеричку.
— Я ненавижу тебя, — прошептала я ему в грудь, зная, что он прекрасно меня слышит. — Боже, как же я тебя ненавижу.
— Отличная работа, — расхохоталась Селеста. — Именно то, что заслужила эта человеческая выскочка.
— Признаю, хорошее шоу, — ответил Родерик. — Но еще ничего не закончено, Корбин. Завтра, когда я приеду инспектировать твое заведение, мы вновь поднимем этот вопрос. Пойдем, Селеста.
Я не слышала, как они ушли, просто внезапно в клубе стало пусто, так или иначе, вампиры исчезли. Затем раздались мягкие шуршащие шаги, должно быть, отправились восвояси «закуски», которых вампиры привели с собой.
Наконец, входная дверь клуба хлопнула последний раз, и мы с Корбином остались одни.
Я рванула свои трусики и платье, одни вверх, другое вниз, прикрывая свое раненное достоинство так как могла. Затем попыталась слезть с колен Корбина, но кто бы мне позволил, я слишком ослабела, а он чрезмерно силен.
— Эддисон… — Тихим и успокаивающим голосом позвал он, удерживая меня за руки нежной, но стальной хваткой.
— Отпусти меня, ты сукин сын. — В моем голосе все еще слышались слезы, и я не могла посмотреть ему в глаза. — Отпусти меня, ты достаточно натворил для одной ночи.
— Я сделал это чтобы спасти твою жизнь. — В его голосе прозвучали гнев и сожаление.
Я сердито сверкнула на него глазами.
— Да быть того не может, конечно, унижая меня перед этими ублюдками.
— Разве перетерпеть небольшое унижение не лучше, чем позволить Родерику раздавить твой разум? — спросил он. — Он очень сильный, Эддисон, я больше не мог сдерживать его, мешать ему взломать твои щиты. И сделал то что мог, единственное, что удовлетворило бы его.
Где-то, в глубине сознания, я понимала, он прав, но мое израненное сердце и жгучая боль на заднице, кричали о другом.
— Ты должен был позволить мне пристрелить его, — ответила я, снова вытирая глаза, на этот раз прозрачным подолом платья. Не очень-то влаговпитывающим. — Я могла бы грохнуть ублюдка, и конец истории.
— Ты бы только разозлила его. — Мрачно сказал Корбин. — Ты успела бы сделать один выстрел, а затем он оторвал бы тебе голову, прежде чем я успел бы остановить его.
— Ты не знаешь этого, — сказала я. — Откуда ты мог знать?
— Потому, что раньше уже видел подобное, только грохнуть Родерика пытался равный ему по силе.
Я знала, вспомнила его рассказы, Корбин не врал. И если, Родерик оказался достаточно силен, чтобы оторвать голову могущественному вервольфу, то меня прихлопнул еще быстрее. Но я все еще не могла признать этого, слишком сильно злилась.
— Я не могу позволить ему снова провести Тейлор через этот кошмар, — прохрипела я. — Этот скользкий ублюдок. Я дала слово, что больше ее никто и пальцем не тронет.
— Не возражаю против твоего обещания, но сейчас она находится под моей защитой, — сухо ответил Корбин. — Неужели ты думаешь, я отдал бы ее?
— А разве нет? — спросила я, не отводя от него взгляда.
— Конечно, нет. — В его голосе прозвучало раздражение. — Ты не знаешь Родерика так как я. Он из тех мужчин, которые берут то, что само плывет в руки. И завтра, придумав отговорку, почему не могу предоставить ему в пользование Тейлор, тут же предложил бы другую женщину. И он забыл бы о твоей подружке между одним сердцебиением и следующим.
— У вампиров нет сердцебиения. Я думала ты не нанимаешь проституток, — огрызнулась я.
Корбин нахмурился.
— Нет. Но у меня на службе имеются несколько женщин-вампиров, которые, возможно, захотят выслужится перед Родериком.
— Он больной, садистский мудак, — прямо сказала я. — Любит играть по грубому. Кто в здравом уме захочет добровольно быть с ним?
— Любой, кто хочет быть представленным ко двору, — невозмутимо ответил Корбин.
— Что, ты имеешь ввиду Вампирский Двор? Своего рода королевский двор?
Он кивнул.
— А что касаемо, «играть грубо», как ты выразилась, большинство из нашего рода не приемлют подобную практику. Мы не такие хрупкие, как люди, и не против заплатить Кровавый Долг. А потому, зачастую, наши сексуальные игры порой слегка… садомазохисткие.
— Ты разыгрываешь меня? — Я с недоверием посмотрела на него. — Ты хочешь сказать, то что он вытворял с Тейлор, это нормально?
— Не совсем. Даже для моего вида, Родерик жесток до крайности. — Корбин нахмурился. — А еще он очень, очень сильный, и бросать ему вызов самоубийство.
— Я не бросала ему вызов, я хотела его грохнуть, — огрызнулась я.
