– Началось, – мрачно констатировал Квинн. – И ты, та девочка, которая затащила Майкла в постель и родила от него Морриган, теперь нападаешь на Роуан из-за нескольких поцелуев? Очнись, Мона!
Мона смерила его убийственным взглядом.
– Ты никогда не обижал меня! – прошептала она.
Этот диалог шокировал Стирлинга.
– Вы недооцениваете любовь Майкла и Роуан, и вы об этом знаете, – несколько порывисто заметил он. – Я не стану делиться с вами чужими признаниями. Просто не могу.
Достаточно будет сказать, что Роуан всем сердцем любит Майкла. Да, в Нью-Йорке, повстречав Эша Тэплтона, она испытала великое искушение. У нее не было сил устоять, а этот мудрый бессмертный понял бы ее… Но она устояла. И она не станет ломать свою жизнь ради кого бы то ни было теперь.
– Это правда, – сказал я.
Квинн потянулся к Моне, и она милостиво позволила ему поцеловать себя.
– Где сейчас Майкл? – спросила она, стараясь не встречаться со мной взглядом.
– Спит, – ответил Стирлинг. – После того как Роуан примчалась домой и увезла с собой Оберона и Миравиль, Майкл поднялся наверх, рухнул в кровать и уснул, как убитый. Я не думаю, что тетка Оскар, которая перед своим отъездом посмотрела ему прямо в глаза и объявила «отцом проклятого потомства», поспособствовала его душевному спокойствию.
Мона мгновенно превратилась в настоящую фурию. (Но этот диагноз лучше, чем умалишенная.) Глаза ее налились кровавыми слезами.
– Только этого Майклу не хватало! Да как эта карга смеет пророчить подобное! Готова поспорить – Долли-Джин тоже вцепилась в эту кость. Долли никогда не упустит такую возможность из своих ловких ручонок.
– Да уж, – подтвердил Стирлинг. – Она сказала, что рассыпала чудесный желтый порошок вокруг его кровати. Думаю, это было последней каплей для Майкла.
– Знаете, в мои золотые времена, – затараторила снова близкая к истерике Мона, – когда я была назначена наследницей легата Мэйфейров, когда я разгуливала в ковбойских шляпах, в шортах и рубахах с широкими рукавами, летала в самолете компании, который стоил миллионы, и ела столько мороженого, сколько душе хотелось, я мечтала о собственной радиостанции. И одну из программ я мечтала отдать Долли-Джин: ей бы звонили разные люди из провинции, рассказывали бы о том, как они живут, делились бы своей деревенской мудростью. Я хотела и старушке Эвелин подарить программу…
Ты ведь знаешь бабушку Эвелин, Стирлинг?
Лестат, старушка Эвелин – копилка слухов и домыслов.
Я планировала назначить приз любому, кто действительно сможет понять ее. Знаете, я рассчитывала на звонки сплетников, которые будут отвечать на ее выдумки той же монетой. У нас была бы часовая программа сплетен. Им бы я тоже выдавала призы. Черт возьми, почему нет? А еще у меня был бы «Час Майкла Карри» – на эту программу звонили бы люди с историями об Ирландском канале, пели бы в эфире вместе с Майклом ирландские песни. И конечно же, у меня была бы своя программа. Все об экономике, мировых направлениях в архитектуре и музыке… – Она вздохнула. – У меня были планы на каждого чокнутого в нашем семействе. Мечты остались мечтами, болезнь помешала. Но Долли-Джин еще кусается. А Майкл… жена изменяет ему с тобой, и никто не может за него заступиться.
– Мона, прекрати! – взмолился Квинн.
Моя боль никого не интересовала, кроме меня самого. Мона снова побледнела, глаза утратили блеск, она впала в транс… Но только на секунду.
– И вы знаете, что самое ужасное? – Мона прищурилась, словно не могла припомнить, о чем хотела сказать. – О да, вампиры. Я говорю о настоящих вампирах. У них нет своих веб-сайтов.
– Пусть так все и остается, – сказал Квинн. – Им не следует заводить сайты.
– Вам пора поохотиться, – сказал я. – Вы оба проголодались. Отправляйтесь на север, пройдитесь по придорожным кабакам. Посвятите ночь охоте. А завтра, я не сомневаюсь, Роуан будет готова допустить нас к телам Эша и Морриган. И с Миравиль и Обероном мы тоже сможем повидаться.
Мона, ничего не понимая, посмотрела на меня.
– Да, отличное предложение, – прошептала она. – Очередная интермедия. Какая-то часть меня не хочет больше видеть Роуан и Майкла. Не хочет снова увидеть Оберона и Миравиль. А вот Морриган…
– Идем, моя бесценная Офелия, – сказал Квинн. – Поднимемся к небу, малышка, последуем совету возлюбленного босса. Мне знаком этот маршрут по забегаловкам с музыкальными автоматами и бильярдными столами. Сделаем «по глоточку» с дальнобойщиками и ковбоями. Можем потанцевать под «Дикси чикс», а потом нам попадется какой-нибудь парень с выгоревшей дотла душой, мы заманим его на какую- нибудь темную автостоянку и перегрызем ему глотку.
Мона не смогла сдержаться и рассмеялась.
– Звучит брутально и основательно.
Квинн потянул ее за руку. Мона наклонилась ко мне, нежно обняла и поцеловала.
Я был несказанно удивлен.
– Моя маленькая фея. – Я прижал ее к себе. – Ты еще в самом начале Пути Дьявола. Впереди тебя ждут удивительные открытия. Будь умницей. Не зевай.
– Но как все-таки настоящие вампиры общаются в Интернете? – абсолютно серьезно спросила Мона.
