Однако возвратимся к УВО в 1925 году. Эффектом разорвавшейся бомбы в Польше стал, начавшийся в декабре 1924 года, судебный процесс в отношении так называемых «басарабовцев» т. е. в отношении: Ольги Басараб (погибшей в тюрьме), А. Мельника, В. Коваленко, коменданта округа Перемышляны Е. Зибликевича, Г. Лихолата, Н. Билинского, Ирины Вахняниновой и других, продолжающийся до апреля 1925 года.[219] Всего до 1928 г. около 100 украинских националистов отбывали наказания по обвинению в шпионаже. По данным «двуйки» в 1929–1935 гг. около 630 украинцев занимались разведывательной деятельностью в интересах соседних государств. (26 % от общего числа подозреваемых в шпионаже).[220]
В ходе судебного следствия был оглашён значительный объём секретных и конфиденциальных материалов польских вооружённых сил и правоохранительных органов, изобличающих членов УВО в работе на германскую и советскую разведки. Обнаруженные в ходе обыска квартиры О.
Басараб 34 секретные инструкции на немецком языке, рефераты польской разведки, иностранная валюта, свидетельствовали по заключению дефензивы, что указанная организация занималась не только шпионской деятельностью, но и готовила государственный переворот.[221]
Как установило следствие, получаемые при проведении разведывательной деятельности материалы, направлялись О. Басараб в адрес некой Марии Калиш в г. Шоенберг, ул. Вилендштрассе, L 42 и Шнайдер Ловенталя – Фрейсингерштрассе, д. 2. Также сообщались фамилии майора Кунта и некоего Заремби в г. Шоенберге возле Берлина. Допускалось, что в данных адресах находится разведывательный центр УВО.[222]
Трагизм всей ситуации со смертью 12 февраля 1924 года Ольги Михайловны Басараб заключается в том, что своим молчанием и отказом что-либо сообщать следствию, она никому ничем не помогла. Но, перед её мужеством, верностью, стойкостью и презрением к смерти – стоит снять шляпу.
Польска дефензива и полиция располага всей необходимой информацией и уликами в отношении членов организации, полученной от своего агента влияния в УВО-Абвер – полковника Е. Коновальца. О мотивах его сотрудничества с «оккупационным режимом» в Галиции, сообщалось выше.
28 марта 1925 г. в малом зале уголовного суда г. Львова был вынесен приговор в отношении 10-ти членов УВО-Абвер, обвинённых в антигосударственной деятельности и проведения «шпионажа в пользу Германии и Советов». Допускаем, что именно по этому делу «увистов» – «Советы» фигурировали больше для целей пропаганды и очередного обвинения «кровожадного» большевистского режима. Этим пунктом обвинения польские власти пытались одним выстрелом подстрелить сразу двух зайцев.
Но, на этом дело не закончилось.
В конце декабря 1925 года в ходе проведения операции по ликвидации остатков разгромленной националистической организации на территории Восточной малопольши, в руки львовской полиции попала тайная инструкция на немецком языке. При осмотре которой, несколько листов документа носили название «Der Volkskrieg» и содержали указания о способах борьбы угнетаемого украинского населения с польскими оккупантами (не стоит забывать, что до 1918 г. – это была территория Австро-Венгрии, где немецкий язык был профильным при обучении в школе). Однако формы противостояния местных властям оказались несколько необычными.
По мнению следствия, указанная брошюра однозначно указывала на Германию, как инспиратора террористических и сепаратистских акций в Польше. В соответствии с её содержанием антигосударственные организации, создаваемые в анклавах проживания национальных меньшинств, должны были аккумулировать в свои ряды специалистов: по взрывчатым веществам, отравляющим газам, бактериологическому оружию, инженеров-техников. Главные транспортные артерии Края в том числе и железные дороги, должны были находиться под постоянным наблюдением. В случае государственного переворота или военной интервенции, военные гарнизоны должны быть блокированы, военнослужащие этих подразделений ликвидированы, казармы заминированы. Особе внимание уделялось использованию бактериологического оружия, а также ведения шпионской деятельности.[223]
Содержание публикации в польской прессе очень созвучно со словами друга и коллеги Ю. Головинского по УВО Осипа Матковского, которые он поведал в его воспоминаниях. В частности, он писал: «… Ю. Головинский пробовал реализовать целый ряд проектов новейшей тактики противопольской борьбы с применением:
1. Газового оружия (как акт мести за антиукраинские действия польского правительства в Галиции и на Волыни – совершить газовые атаки в Кракове, Познани и Варшаве;
2. Бактериологического оружия (путём отравления водопроводов в наиболее крупных городах «коренной» Польши – с целью ослабить польское государство через распространение эпидемий на польских этнических территориях);
3. Авиации (сделать подпольный аэродром УВО в Карпатах на территории Чехословакии и закупить несколько спортивных самолётов в странах Америки для совершения террористических актов против польского государства).[224]
