Кровавый камень полностью

Мерцающий силуэт стал четким, вибрирующая энергия остыла и материализовалась. Фигура плавно опустилась, соскользнула вниз по гладкому кристаллу и подошла к алтарю. Риллити испуганно отступили в ночь от рожденного силой кристалла человека, тело которого излучало свет.

Но силуэт уже показался девушке знакомым, она узнала так же гигантский Гелиотроп и вспомнила, где она видела такой камень прежде. Поэтому Терес уже не поразило то, что перед ней стоял чужестранец по имени Кейн.

Кейн скользнул взглядом по испуганным риллити. Он смотрел на них высокомерно, как подобает господину. Казалось, человек и рептилии поняли друг друга, и Терес ощутила молчаливый гнев, заставивший сердитых, но покорных тварей отпрянуть.

— Кто ты, Кейн, человек или демон? — воскликнула Терес.

Кейн ответил ей задумчивым взглядом, в котором читались досада и нерешительность.

— Меня называли и тем и другим, — равнодушно промолвил он, — притом обе расы нередко проклинали меня. Но я ни тот, ни другой, хотя когда-то люди звали меня братом. Со временем ты решишь, как меня называть, а пока достаточно того, что риллити повинуются мне.

Кинжал Кейна рассек ее путы. Терес со стоном скользнула с алтаря и принялась растирать запястья и лодыжки. па теле у нее появились синяки там, где оно касалось выступающих рычагов.

— Разумеется, это не алтарь, — рассеянно пробормотал Кейн, следя за ее усилиями. — Это платформа управления Гелиотропом. Со времен постройки Арелларти риллити опустились до жалкого состояния, суеверные обряды заменили им прежние знания о Гелиотропе. Я запретил эти бессмысленные жертвоприношения — заслуга мастеров Крелрана в том, что рычаги управления не заклинило, хотя обряды совершались столетиями. Но, как говорится, старые привычки тяжело изжить.

Ты показалась им слишком заманчивой жертвой, что доказывает вырождение этих жаб и эволюционную пропасть между риллити и людьми.

Терес, сейчас ты нарушила мои планы, хотя я вижу способ решить проблему ко взаимному удовольствию. По-видимому, ты попала в южный рукав Нолтобена — я мог бы предвидеть подъем уровня реки. Но ведь ты уверяла, что знаешь дорогу.

У девушки дрожали ноги, но она сердито накинулась на него:

— Мне сдается, Кейн, твои замыслы утонченнее замыслов тщеславного искателя приключений, за которого я тебя принимала! Здесь колдовство, похоже, я оказалась пешкой в какой-то игре… и ненароком вмешалась в твои дела. В чем суть этой дьявольской игры, Кейн? Что за магия помогла тебе появиться из лучей Гелиотропа? И, поскольку я сомневаюсь, что ты пришел случайно, ответь, почему ты лишил своих вассалов их забавы? Следы ритуала легко было смыть водой, и ты не вызвал бы ненависти риллити!

— Жабы повинуются мне или умирают. Мне наплевать на их привязанность. Что касается моего появления — я вижу то, что видит Гелиотроп, а он видит все, что происходит в Арелларти. — Он помолчал и добавил: — Я вмешался, потому что… твоя смерть не принесет мне пользы и потому что ты интересуешь меня. Моя игра — коли ты ее так нарекла — это приключение, цель которого ты скоро поймешь. Ты ошибаешься, приписывая мне колдовство, но истинная природа моей силы касается человеческих знаний, называемых людьми магическими. Впрочем, успокойся, я не желаю тебе зла. Конечно, ты останешься в Арелларти, пока… В общем, сама потом увидишь. Риллити не тронут тебя, пока ты не попытаешься выйти за стены. Думаю, ты знаешь, что с тобой случится в противном случае. Будь разумна и не приближайся к Гелиотропу.

Терес с горечью посмотрела на Кейна, ненавидя его за предательство, но не в силах забыть, чем она ему обязана. Его слова превратились в бормотание, силуэт расплылся. Девушка пошатнулась и ухватилась за платформу управления. Нескончаемые испытания буквально сожгли ее силы.

— Ты можешь идти? — спросил Кейн с долей участия. — Я отведу тебя туда, где ты сможешь отдохнуть.

— Могу… не в пример лучше ползучих гадов в обличий мужчин! — огрызнулась она, не отрицая своей усталости.

Кейн усмехнулся:

— Что ж, идем со мной, а если упадешь — спи, пока не проснешься.

Последующие дни показались ей нереальными, как фантастический сон, от которого она не могла пробудиться. Некоторые события запоминались надолго, о других Терес забывала уже через час. Кейн пояснил, что она пала жертвой лихорадки, и дал ей несколько странных горьких порошков, еще более затуманивших сознание. Девушке казалось, что на нее влияет чуждое зло этого древнего города, наполняющее мозг причудливыми видениями.

Ближе к вечеру Терес очнулась после тяжелого и, к счастью, лишенного сновидений забытья. С минуту она лежала на постели из шкур неподвижно, затем открыла глаза и сразу вспомнила, где находится. Вчера вечером крайнее изнеможение осилило ее измученное тело, и она мгновенно провалилась в глубокий сон.