Воскресенье. С 20 ранеными и инвалидами я покидаю бараки лагеря Фельтен-Хоеншёппинг. Мы вышли на дорогу, ведущую в Файтен. У противотанкового заграждения мы задержались. Я оглянулся на Хеннингсдорф. В 300 метрах южнее нас на местности я заметил движение: русские! Советская пехота как раз переходила на запад через железнодорожную ветку Хеннингсдорф — Файтен.
Из Файтена нам навстречу на велосипедах подъехали рабочие. Я остановил их:
— Вы куда?
— Нам на работу, на металлургический завод вХеннигсдорфе!
Я дал рабочим пройти в проход в заграждении и показал на юг, чтобы они своими глазами могли убедиться, что происходит. Один из них спросил:
— Что это такое?
— «Иваны», несомненно!
— А что нам теперь делать?
— Езжайте по домам, война для вас уже закончилась.
Рабочие очень медленно садились на велосипеды. По их лицам было заметно, что они так и не поняли то, что видели только что собственными глазами.
Я потребовал от своей группы ускорить шаг. В Файтене мы повернули на запад. Пешком через Марвиц мы пришли в Айхштедт. Там я устроил привал. Мне стало ясно, что пешком мы не уйдем от моторизованных колонн русских. Но нам повезло. За Айхштедтом нас догнал открытый грузовик. Я помахал рукой. Водитель был готов взять нас с собой.
Через Фелефанц и Шванте мы довольно быстро приехали в Креммен. К моему удивлению, мы дальше поехали не на запад, а на север. Я постучал по крыше кабины. Машина остановилась, показался водитель:
— Что случилось?
— Какая цель вашей поездки на сегодня?
— Сегодня я должен быть в Нойштрелице.
Хотя направление мне подходило не совсем, но мне показалось главным как можно дальше отъехать от Берлина. К полудню мы приехали в Нойштрелиц. Дальше в тот день мы не поехали. Я со своими ранеными разыскал гостиницу вермахта.
23 апреля
С самого утра я стал выяснять возможности отъезда. И сегодня нам повезло. Водитель одного грузовика был готов взять нас с собой.
Через Миров мы отправились на запад. Проехали по южному берегу Мюрицзее и в 11 часов приехали в Гольдберг. На улицах было оживленное движение, преимущественно в западном направлении. Погода была хорошая. Мекленбург — прекрасная земля! Как было бы хорошо в мирное время провести здесь отпуск! В скольких местах во время войны я высказывал такое же желание!
Мы сорвались у русских с крючка. Это я отметил с удовлетворением. Не успел я додумать эту мысль, как услышал стрельбу бортового вооружения самолета, летевшего нам навстречу. Водители грузовиков еще не заметили грозившей им опасности. Я отчаянно застучал по крыше кабины, чтобы остановить машину. Мы должны были спрыгнуть!
Поздно! Штурмовики уже налетели. Я видел, как трассы летят прямо в нас, и опрокинулся в кузов грузовика. Самолет исчез так же быстро, как и появился.
С нашим грузовиком ничего не случилось. Но в колонне перед нами было много убитых.
Мы поехали дальше. Наши взгляды скользили по небу и горизонту. После полудня мы без приключений приехали в Бад Кляйнен на Шверинском озере. В военной гостинице мы получили место для отдыха и паек. Вечером стало известно, что фельдмаршал Модель через несколько дней после капитуляции своих войск в Рурском котле застрелился. Я восхищался последовательностью этого человека: до самой смерти сам себе господин!
24 апреля
Грузовик доставил нас в Шверин. Гарнизон производит впечатление растревоженного улья. Офицерские патрули проверяют всех мужчин, как военных, так и гражданских, стариков и мальчишек. Тех, у кого нет документов, задерживают. Мне не удалось получить транспортное средство для дальнейшей поездки. Мы остались и вынуждены были переночевать в Шверине.
25 апреля
Рано утром мы покинули Шверин в открытом грузовике. Через несколько километров я прочитал указатель: Гадебуш. Значит, здесь в 1813 году погиб лютцовский егерь Теодор Кернер. Он с товарищами хотел тогда освободить Пруссию и то, что тогда понималось под Германией, от Наполеона и французов. Мы гораздо скромнее: просто хотим выжить!
Около полудня мы уже ехали через разбомбленные кварталы Любека. Вот и Ойтин. Наш грузовик приехал. Мы слезли. Дальше сегодня не поедем. Мы стали располагаться на ночлег. Перед тем как стемнело, я еще раз вышел на улицу. Я слышал вдалеке стрельбу зениток. Наверное, это где-то у Кил ьской бухты. Ко мне подошел старший лейтенант из моей команды:
— Как вы думаете, мы еще доедем до «Фредерики»?
— Я знаю так же мало, как и вы. У вас есть предложение, как надо вести себя в этой непредвиденной обстановке?
У него не было предложений, и он переменил тему:
— Вы видели изможденных серых людей в полосатой одежде, которые длинными колоннами, едва передвигая ноги, брели по обочине дороги, когда мы из Шверина ехали сюда? Вы видели их изможденные, ничего не выражающие лица?
— Да, видел. Я был в ужасе и до сих пор пребываю в нем! — ответил я.
Он продолжал:
— А вы что, тоже не знали, что существуют концлагеря? Есть люди, которые утверждают это!
