В гости к сельскому работнику наехали гости дорогие: Никитин с Резо и Ника с Полиной. Вроде как бы на шашлыки. В синем воздухе апреля!.. Хотя я понимал, мотать за сто километров, чтобы заглотить кус непрожаренного мяса, — удовольствие только для романтических натур, коими являлись девочки. Мальчики же просто так не приезжают в глухой угол Санта-Смородино.
Я оказался прав. Резо с девушками принялись готовить мясо, а мы с Никитиным ушли за дровами для костра. В перелесок, где ни одна живая душа не могла услышать нашего разговора о проблемах текущего дня.
Проблем было много. У банкира и неутомимого коммерсанта с птичьей фамилией. Он решил выступить посредником между правительством и некой скандинавской фирмой по переработке утильсырья. Фирма заинтересовалась новым стратегическим веществом, якобы изобретенным нашими секретными умельцами-химиками. Называется вещество «красная ртуть», или КР-2020.
— Что за чертовщина? — удивился я. — У меня в школе «пять» было по химии. Кажется, такого казуса в природе нет?
— Если родине надо, значит, будет, — хмыкнул Никитин.
С такой железобетонной логикой трудно было не согласиться, и тем не менее вопросы оставались:
— И где используют эту «красную ртуть»?
— А черт его знает, — пожал плечами Никитин. — Всякое болтают: вроде это новое сухое реактивное топливо с невероятной энергоемкостью, а некоторые сомневаются, мол, кирпичный прах…
— А если эта двадцать-двадцать и вправду туфта? — предположил я. — Как маскхалат для редкоземельных металлов? Или для плутония? Урана?
— Вот это все и надо выяснить, — сказал Никитин. — Сам понимаешь, проблемы банкировского гуся — наши проблемы.
— То есть?
— Оформляем тебе вместе с Резо командировочку…
— К-к-командировочку? — вдруг стал я заикаться. — К-к-куда?
— В Сибирь-матушку, брат, — радостно ударил меня по плечу мой друг. Это под Красноярском. Есть там секретный городок в отрогах Саяно-Шушенских гор.
Я не верил собственным ушам. И от удивления открыл рот, позабыв его закрыть. Пока не хлопнулся лбом о встречную березу. Никитин подивился моему состоянию, продолжив излагать план действий на ближайшую пятилетку. Я же, потирая шишку, дивился своему недавнему провидению. По-моему, Всевышний издевается надо мной, рабом его воли, как хочет. Или это просто невероятное стечение обстоятельств? (Как игра в рулетку. Боже, как это давно было. Где этот несчастный великолепный Гоша; наверное, уже спился от «Сиреневого тумана»?)
Между тем из повествования моего боевого товарища следовало, что нас с Резо никто не ждет в секретном городке у горных подножий. Там ждут трех гонцов от банкира Утинского, которые должны получить образцы КР-2020 и привезти их в столицу. Для популяризации нового вещества в народных массах.
— Никитушка, а у тебя в школе по арифметике не двойка ли была? остановился я среди берез. Так, на всякий случай.
— Твердая четверка.
— Тогда не понимаю счета. Твоего, — проговорил я. — Я и Резо-Хулио это полтора. А кто третий?
— Умеешь считать, товарищ, — усмехнулся Никитин. — Третий академик. Он как наш. В полном ауте. К этой жизни. А двоих мы нейтрализуем.
— Опять авантюра, — вздохнул я. — Орешко над схваткой, а мы — козлы отпущения?
— Алекс, ты профессионал или случайный?[132]
Я не услышал вопроса. Не люблю отвечать на идиотские вопросы. И задал свой:
— А почему гражданин начальник уверен, что я в Сибирь?.. У меня предложение имеется. Выгодное. Париж.
— Саша, — с укоризной проговорил Никитин, — не смеши. Там тебе развернуться негде. Тебе нужен простор, ширь наша болотная. Чтобы как жа-а-ахнуть! И чтобы все родное.
— Да, я патриот, — сказал я. — В хорошем смысле этого слова.
— Тогда о чем музыка?
— Что жизнь прекрасна. Но может быть ещё лучше.
— Все в твоих руках, братец.
— Рука руку моет, — вздохнул я. — И все-таки Орешко того… говнюк!
— Почему?
— Потому что загребает жар чужими руками. Нашими.
— У него служба такая. Гребаная. Уж простим его.
— Простим. — Я вынужден был согласиться.
И мы медленно побрели вдоль дороги. Кажется, на этих самых кочках качался лимузин USA, хороший такой автомобильчик; надеюсь, после поездки в нашу экзотическую глубинку у него лопнут рессоры. Ничего не имею против США, да нечего пугать наших отечественных буренок, у которых от чужого вторжения падают удои. Я это к тому, что навстречу нам плелись несчастные коровы, вид коих мог вызвать только сердечное сострадание. За ними тащился пастушок, похожий на Евсеича. Был молод, босоног и беспечен. Шлепал по холодным апрельским лужам, как ангелок.
— Ты чей? — полюбопытствовал я. — Чай, внучок деда Евсея?
— Ну. А чего?
— Сам-то где?
— Хворает.
— Что такое?
— Да чего-то съел, — пожал плечами ангелок. — Голова болит, однако.
— Понятно, — сказал я. — Передай, что у Санька лекарство имеется.
— А Санек — это кто?
— Я.
— Ааа, Космонавт! — воскликнул пастушок и щелкнул хворостиной. — Куда, курва! Шас кишки на рога намотаю! — И кинулся за вредной буренкой, польстившейся на лапу придорожной ели, приняв её сослепу за пучок сена.
