Стараясь заглушить нарастающее волнение от долгого отсутствия Нилы, Кара стремилась побыстрее занять мысли чем угодно, лишь бы не накручивать себя.
– Милая, скажи, господин Изар всем доволен? Он порой ведет себя очень странно. Я его совсем не понимаю.
Мать завуалированно попыталась выяснить подробности прошлой ночи, которую дочь провела вместе с лордом, однако Кара резко и бескомпромиссно перевела разговор в чуть ли не единственную интересующую ее сейчас тему.
– Расскажи мне про отца. Что с ним случилось?
Глядя на дочь, Вилейн испытывала противоречивые эмоции. С одной стороны, сидящая перед ней девушка – ее плоть и кровь, похожая на нее как две капли воды, с другой – женщина отчетливо видела в ней слабохарактерность отца. Никчемного и мягкотелого, трудившегося на благо простых смертных, вместо благородного древнего рода, к которому принадлежал.
Некогда Фагус обладал поистине впечатляющей мощью, но дурная голова заставила его растратить свою жизнь впустую. Древний, одержимый помощью обычным людям во вред себе, вызывал у Вилейн лишь презрение. Он скандировал примерно то же самое, что сказала дочь, когда впервые услышала их историю – вымирание не остановить, пора отпустить свою природу и забыть о ней, а дарованную силу направить на процветание мира, общего и неделимого на своих и чужих.
Мягкосердечный врач исцелял всех подряд, словно мессия проходясь по коридорам и палатам медицинских учреждений, в которых работал, и накладывая чудотворную длань на пациентов. Одним хватало мимолетного прикосновения, вроде похлопывания по плечу и пожатия руки, других необходимо было подольше удержать рядом объятиями и продолжительными подбадриваниями, а с кем-то мужчина подолгу оставался возле больничных коек, вытаскивая страждущих с того света. Неизлечимо больные на пороге смерти и пациенты в коме волшебным образом поправлялись. А он уходил. Молча и ничего не требуя взамен, как будто и вовсе был ни при чем.
Из-за своей «тяги» к тактильным контактам и почти что детской доброжелательности в кругу коллег, да и в глазах большинства пациентов, Фагус слыл весьма странным человеком, чудиком, но его это не волновало. Со стороны казалось, что его излишне участливое общение с окружающими всего лишь своеобразная гипертрофированная человеческая доброта. Но то было ширмой, скрывающей повальное исцеление. Никто даже не понимал, что происходит.
Никчемный мусор, не заслуживающий даже дышать одним воздухом с представителями древней крови, множился и процветал. В то время как отмеченные силой прозябали в тени и вымирали.
Древний, отказавшийся от своих корней и напрочь эмоционально оторванный от своей истории, по мнению Вилейн, был недостоин носить фамилию одной из самых могущественных семей. Ее тошнило от его возвышенного благородства. Ни власти, ни влияния, ни амбиций, ни даже инстинкта выживания. Только помешательство на благости и жертвенности. Фагусу не нужна была ни семья, ни ребенок. Лишь удовлетворение от собственных «божественных» деяний. Такому ничтожеству она не собиралась отдавать себя. Но ей была нужна его кровь. Кровь Мораги. Без нее дальнейшие планы не имели смысла.
Вилейн выбралась с самого дна благодаря своему жесткому характеру. Расчетливому и беспринципному. Захудалый третьесортный клан, уроженкой которого она являлась, влачил ничем не примечательное существование. Женщина не желала даже помнить своей прежней фамилии. С ее умом, способностями и красотой недопустимо было оставаться на этом тонущем корабле. Ведь мало обладать даром – нужно еще умудриться засветиться в самых верхних кругах древнего сообщества.
Она желала признания, власти, могущества. Опустившийся до помощи людям Фагус точно этому не поспособствовал бы. Поэтому для брака предприимчивая женщина выбрала свободного и обладающего всеми необходимыми для нее качествами Элиоса Вельфора, семейство которого входило в пятерку самых влиятельных древних.
С ее внешними данными не составило труда соблазнить их обоих. Правда, с Фагусом пришлось малость попотеть. Только после продолжительного притворного восхищения его миссионерской деятельностью, добротой к нуждающимся и изрядной дозы крепкого алкоголя Вилейн удалось уложить мужчину в постель. Но как только она получила желаемое, без зазрения совести оставила его, отправившись покорять сердце Вельфора.
Фагус не придал ее уходу совершенно никакого значения, будто даже и не заметил. Это злило, но так было даже проще. Никаких скандалов и слухов.
Вскоре после разрыва, иссушенный магией отец ребенка, уже зародившегося в ее чреве, покинул мир, не дожив даже до тридцати. Несчастный, возомнивший себя избранным, рожденным избавить мир от болезней, поплатился за это. Сила, как это не прискорбно, рано или поздно, выжигала всех. Удача, что она успела заполучить материал Мораги для своих нужд.
