Взрослые люди? И почему она не подумала об этом раньше, прежде чем спросить? Но все равно, какое бы мнение у него не имелось на этот счет – директор должен быть в курсе обо всем, что происходит в его владениях, и лучше, чтобы эта информация к нему поступала непосредственно от племянницы, а не от посторонних людей. Особенно та, что связана напрямую с ней самой.
Кара распустила волосы, переоделась в голубые джинсы и белую тонкую кофту с рукавами, а пальто повесила на место, бережно расправляя рукава и подол. За три часа Лэй так и не спустился вниз. Кара предполагала, что он отдыхает после саммита, однако сама, схватив утреннюю порцию стресса, не смогла уговорить себя поспать еще. Мысли потянулись во тьму обрывочных воспоминаний ночных кошмаров.
Рассказывать совершенно постороннему человеку о своих психологических проблемах не хотелось, но, похоже, другого выхода нет. В детстве, после аварии, Кара посещала множество психологов и психиатров, однако ни один из них не смог вернуть ей память. И через десять лет воспоминания, какими бы они ни были, так и не вернулись. Это случилось давно, и, возможно, стоит отпустить трагедию и жить дальше. Если бы не та девушка с печальным голосом, то, наверняка, Кара бы оставила эту тему и больше к ней не вернулась. Но что-то не давало покоя. Ощущение, что она забыла кое-что очень важное. Жизненно необходимое.
Вариантов можно накидать сотни. Но самым вероятным казалось, что, будучи ребенком, она как-то отвлекла водителя, который в итоге сбил ни в чем не повинного пешехода. Но тогда почему во снах девушка не обвиняет? А даже наоборот, пытается защитить от разъедающих шепчущих голосов.
Все это казалось очень странным. Родители, естественно, ни о чем таком не рассказывали и наотрез отказались комментировать аварию и все, что происходило до нее. Уверяли, что в прошлом нет того, что стоило бы помнить, ведь вся жизнь у дочери еще впереди. Кара им верила. Но теперь что-то не увязывалось с действительностью. Только больница и повязки закрепились в ее памяти. И больше ничего. Ее жизнь до дня аварии – пустое пятно, будто раньше она и вовсе не существовала.
Зажегшийся экран домофона на стене рядом с входной дверью сопроводился громкой трелью и отвлек ее внимание.
Молодой человек, засунув руки в карманы распахнутого белоснежного плаща на фоне такого же белоснежного авто, сощурился, внимательно вглядываясь в камеру и ожидая ответа.
– Ало? Раз-раз? Прием. Кто-нибудь живой есть-нет? Я долго ждать не буду – перелезу через ограду и все. Так что сразу можете готовиться останавливать наряд, который, я уверен, тут же выедет – минуты не пройдет, – ветер раскидывал небрежно забранные в хвост жемчужные волосы, прикрывая ухмыляющееся лицо.
Кара так удивилась, что застыла в сомнениях. Наверху по-прежнему стелилась полная тишина. Как ей следует поступить? Впустить его? Что он здесь забыл?
– Ну, я предупредил, – сказал юноша и потянулся руками к калитке, закидывая ногу на выпуклый рельеф виноградных лоз внизу.
– Ноэль! – воскликнула Кара, нажимая на панель. – Даже не вздумай!
Парень залился громким смехом, тут же спрыгивая вниз.
– Тогда впускай, принцесса. Директор ждет меня.
Девушка открыла ворота и, пока Ноэль не успел доехать, поспешила наверх сообщить директору о его прибытии
Будить дядю не пришлось. Кара с облегчением выдохнула, уловив звуки шипящей воды в душевой.
Внизу хлопнула дверь, и по второму этажу разнесся громкий вызывающий голос юноши.
– Умираю с голоду. Есть че вкусненькое? – наглое тело проплыло на кухню, загремев ящиками и зашуршав пакетами.
Кара буквально слетела вниз и застала его уже роющимся в холодильнике.
– Не густо, – протянул он, недовольно морщась на авокадо в руке.
Нахмурившись, девушка отобрала у него фрукт, убирая обратно в холодильник.
– Только вчерашний ужин, – ответила она недовольная тем, что парень вовсю расхозяйничался в дядином доме.
Но добродушное лицо Ноэля, как ни хотелось этого признавать, вмиг подняло настроение и рассеяло мрачные думы о неприятном прошлом.
– Тогда нужно с этим что-то срочно сделать, – сказал он, усаживаясь на высокий стул за барной стойкой.
Кара собралась возразить, но услышала неспешные шаги на лестнице.
Лэй спустился вниз, четкими движениями застегивая манжеты на рукавах белоснежной рубашки, и в легком недоумении воззрился на юношу.
– Коннел? Что ты забыл на моей кухне?
– Нууу, директор. Вы разбиваете мне сердце. Ваш любимый студент пришел пожелать вам доброго утра, только и всего, – протянул юноша, укладываясь щекой на гладкую поверхность искрящегося золотинками стола.