Как же сильно хотелось зарыдать, выплеснуть вместе со слезами крупинки боли, что затаились в моей душе. Сколько еще я смогу копить в себе это гложущее чувство, постоянно томящее меня и не дающее покоя? Боль каждую секунду напоминает мне о том, что теперь моя жизнь стала сущим кошмаром, где нет света, где есть лишь необъятная тьма. Мой единственный лучик света сейчас очень далеко. Я даже не знаю, жив ли он. Конечно, мне безудержно хочется верить, что у Дэниэла все хорошо, что он продолжает жить своей жизнью рядом со своей семьей. Что он лишь изредка вспоминает обо мне с улыбкой на лице, что он не жалеет, что полюбил меня.
В груди все сжалось, и на меня обрушилось чувство удушья. И я стала жадно хватать ртом воздухом, пытаясь поймать спасение для себя.
— Мия, — раздался слабый отголосок прекрасного голоса.
Этот звук заставил меня застыть от изумления, сковавшего мое тело. Я прекрасно знала этот звук, наполненный нежностью, любовью и необъяснимой тоской. Голос, который заставил мое мертвое сердце затрепетать от приятного ощущения, промелькнувшего в венах.
Это был голос Дэниэла. Я точно это знаю. Я смогу различить его мягкий мелодичный голос среди сотни тысяч других.
Я судорожно вдохнула и отпрянула от дерева. Медленно осмотревшись, я ничего не увидела в хмуром лесу.
Что это было?
Глаза защипало от невыносимой сухости.
Я думала о Дэниэле, мысленно называла его по имени каждую минуту, каждую секунду с непонятной надеждой в мертвой душе, поэтому мой разум, наверное, просто сошел с ума, и я чокнулась, свихнулась… Мой мозг настолько убить болью и печалью, что пытается найти способ из этого гнетущего состояния с помощью звуковых иллюзий?
— Мия, — я вновь услышала мягкий шелест его мелодичного бархатного голоса, разносящегося в моих мыслях.
Я резко тронулась с места, желая уйти отсюда, но с очередным свистом легкого ветра я услышала свое имя в третий раз. Я застыла в немом недоумении, думая о том, бывают ли у вампиров галлюцинации.
Обернувшись на звук голоса, я стала лихорадочно всматриваться в густые заросли, разросшиеся папоротники, вековые деревья. Но мое острое зрение не уловило ничего, кроме пустоты.
И тогда я была готова поклясться чем угодно, что вновь смогла услышать голос Дэниэла…
Сильная дрожь прошлась по моему твердому телу, и боль вместе с захлестнувшими эмоциями практически выжгла внутри все дотла, не оставив ничего живого.
Теперь я была уверена, что окончательно свихнулась, потому что такого не может быть.
С моих губ сорвалось тихое шипение, и я сорвалась с места, желая как можно скорее убежать подальше от этого места, подальше от одиночества.
Со скоростью света я проносилась по лесу, убегая в неизвестном направлении. Боль словно дикий необузданный зверь, вцепилась в меня острыми когтями и стала медленно разрывать на части, причиняя каждым прикосновением неимоверную боль. Душа, что томилась внутри, рыдала навзрыд. В голове до сих пор слышался сладкий голос Дэниэла, приносящий мне огромные муки.
Почему? Почему я так страдаю? Почему все это не может прекратиться?!
Мертвое сердце екнуло в груди. Воздух покинул мои легкие, и неприятное удушье сковало горло. Пелена, застилавшая здравый рассудок, позволяла сосредоточить взгляд лишь на пути. Скопившиеся в уголках глаз несуществующие слезы остались непролитыми, причиняя адскую головную боль. Казалось, будто мир вокруг меня медленно разлетался на части, подобно сброшенному с небоскреба зеркалу.
И тогда я увидела то, что отбило во мне всякое желание что-либо делать. Я мгновенно застыла на месте, оставив за собой полосу ветерка, проскользнувшего мимо и исчезнувшего через несколько секунд.
Перед глазами застыла непонятная смутная картинка.
Среди сочного леса красовался большой дом на небольшом плавном склоне. Этот образ резко сменился, и я увидела прекрасные лица вампиров, которые были невероятно дороги моему ледяному сердцу. Статный и радушный Виктор, милая Элизабет, широко улыбающаяся Мэри, и Дэниэл — его ангельский лик заставил меня вздрогнуть.
Поначалу я вновь подумала, что это очередные галлюцинации, которые решили окончательно свети меня с ума. Но внезапно появилась еще одна картинка, которая заставила меня усомниться в моем сумасшествии.
Я увидела металлическую вывеску «Въезд в Томпсон. 32 км».
Образ стал быстро темнеть и вскоре совсем исчез. Я стояла с закрытыми глазами, глядя в темноту. С неохотой разлепив веки, я постаралась осознать то, что видела сейчас. Почему-то мне казалось, что это не очередная иллюзия того, что я желала больше всего на свете. Интуиция подсказывала мне, что это видение неспроста.
Это знак.
Весь воздух ушел из моих легких.
Могу ли я надеяться на то, что у меня появился шанс найти семью Дэниэла, найти его? Могу ли я рассчитывать на то, что эти образы действительны и реальны, а не плод моего разыгравшегося воображения? Потому что если это всего лишь иллюзия — я окончательно перестану воспринимать реальность, путая ее с вымышленностью.
