Я не желала останавливаться, поэтому продолжила стремительно двигаться дальше.
― Мия! ― не унимался Дэниэл.
Я не верила. Не верила, что ему было какое-то дело до меня. В конце концов, сколько можно обнадеживать себя несбыточными надеждами? Дэниэл был прав все это время ― мне стоит перестать верить в то, что я смогу вернуть его.
Дэниэл мог спокойно догнать меня, но не сделал этого, дожидаясь, когда я остановлюсь сама. Но на этот раз я не собиралась делать этого. Поэтому в следующий момент передо мной выросла фигура Дэниэла.
― Остановись, ― его руки впились в мои плечи.
― Отпусти, ― прорычала я, одарив его гневным взглядом.
Прозрачно-голубые глаза рассеянно разглядывали мое лицо.
― Нет, ― пробормотал он.
― Что тебе нужно от меня, Дэниэл? ― рявкнула я. ― Просто скажи все здесь и сейчас и, наконец, оставь меня в покое!
Я вновь перестала контролировать свои эмоции, поэтому злость взяла все в свои руки, и больше я не отвечала за свои слова.
― Мне очень жаль, что я заставил тебя действовать таким путем, ― быстро заговорил он, и после каждого слова делал запинки, будто волновался. ― И я не должен был говорить тебе тех слов. Это было не правдой.
― Зачем ты мне говоришь все это? ― не понимала я.
Хотя какая-то часть моего сознания допускала мысль, что, вдруг, случилось чудо, и Дэниэл все-таки продолжает что-нибудь чувствовать ко мне?
― Сейчас не самое подходящее время, но я… я просто хотел извиниться за все, Мия, ― признаться, я давно не видела Дэниэла таким растерянным. ― Особенно за то, что убил твоих родителей. Ты права, я не имел право делать это.
― Тогда почему ты это сделал? ― прокричала я.
― Потому что испугался, ― почти шепотом ответил он. ― И они были вооружены кровью мертвеца, Мия, а это могло тут же убить тебя.
― Я не обычный недавнообращенный вампир, Дэниэл! Даже если бы они выстрелили в меня, то я бы не погибла! ― меня затрясло от злости, словно в приступе лихорадки.
― Я не подумал об этом в тот момент, когда один наставил на тебя арбалет и вот-вот собирался нажать на курок, ― с искренней досадой пояснил Дэниэл. Затем, он немного приблизился ко мне. ― Мне, правда, очень жаль, Мия.
Я покачала головой и отвернулась, больше не желая верить в то, что вижу, потому что это легко могло оказаться очередным притворством.
― Ты больше не доверяешь мне, ― утверждающе произнес он в полголоса. ― И я понимаю это.
― Тогда зачем было затевать весь этот разговор? ― холодно спросила я.
― Просто я хотел, чтобы ты знала это, ― невинно взглянув на меня, прошептал Дэниэл.
― Отлично, теперь я знаю, ― с чрезмерной холодностью и отверженностью отозвалась я. ― Так это все? Или ты снова начнешь говорить мне, что мне хватит надеяться на твое спасение?
Теперь я выступала в роли нападавшего.
― Знаешь, тебе это почти удалось, ― со злостью проговорила я. ― Теперь я не знаю, стоит ли мне вообще на что-то надеяться. Может, ты был прав в том, что я тоже могу отключить чувства? А, Дэниэл? Поступить так, как ты?
Он, поджав губы, пристально смотрел на меня, его скулы напряглись, и пальцы, сжимающие мои плечи, тоже.
― Может, действительно послать все к черту и просто отказаться от всего, что связывает меня с человечностью? ― я перешла на шепот. ― Потому что я очень устала, Дэниэл. От всего устала. И иногда мне кажется, что сейчас я взорвусь от раздирающих меня чувств, ― откровенно заговорила я.
― Это было моей ошибкой, Мия, ― спокойно и тихо, с внушающим доверием, проговорил Дэниэл. ― То, что я отключил чувства… это было неправильно. Я должен был справиться с этим сам, а не убегать от проблем, как последний трус. Теперь я понимаю это, ― он медленно кивнул, и его лицо оказалось ближе к моему на два сантиметра. ― Ты действительно должна была возненавидеть меня, тем более после того, как я вырвал сердца твоих родителей. Но ты не сделала этого, потому что любишь. А я… ― на его ангельском лице появилась болезненная гримаса. ― Я должен был делать все усилия, чтобы вновь обрести свою человечность, как только ты вернулась. Но я подумал: «А зачем мне это надо? Без чувств гораздо проще». И это было так глупо.
― Я не понимаю тебя, ― пролепетала я, совершенно сбитая с толку его словами.
Все, что отражалось на его прекрасном лице, в его прозрачно-голубых глазах, ― все говорило о том, что Дэниэл говорил чистую правду. Он не лгал и не прятался за своим равнодушием ко всему и всем.
― Мне так жаль, что я потерял тебя, ― его мелодичный голос вливался в мое сердце. ― Не смерть разлучила нас, а я. Все дело только во мне, ― он опустил голову и убрал руки с моих плеч. ― Ты не представляешь, как порой я ненавижу себя за то, что сделал непоправимую ошибку…
― Но почему ты мне никогда не говорил об этом? ― со слабым возмущением спросила я.
