– Не знаю, здесь не написано, но человек у двери сказал, что его необходимо доставить срочно.
– Ладно, не выкидывай. Давай его сюда.
– Ох, шутник. Сейчас возьму и выкину, – засмеялся Михаил и вышел.
Я стал рассматривать письмо, на котором было написано:
Я был ошеломлен. Вспоминая все свои действия, я не могу вспомнить день, когда я писал кому-нибудь письмо. Я положил письмо на стол и подошел к окну. Уже было темно, казалось, будто собирается дождь, надо ехать.
В дороге я думал о том, кто мог бы это написать. Попытки вспомнить не увенчались успехом. Я также чувствовал пустоту внутри, но был слегка заинтригован. Я знал, что это событие не оживит меня, но я не мог сидеть дома.
Приехав в парк, я быстрым шагом направился в его конец по аллее. В парке было пусто, но чем ближе я подходил к концу, тем больше встречал на пути людей. Все они шли с площади, судя по всему. В какой-то момент, я столкнулся с толпой и прошел сквозь нее, озираясь по сторонам. Я был растерянным и резким. Вдруг я затормозил, мое дыхание замерло. Обернувшись, я увидел ее карие глаза. Я стал их бояться. Вообще мне всегда было интересно, когда люди говорили, что они боятся глаз. Каково это? Я считал их за дураков, ведь как можно бояться взгляда? Теперь я понял. Я смотрел в ее глаза, и страх все больше окутывал меня.
Анна Федоровна сидела неподвижно на лавке, пристально глядя на меня. Я двинулся ей навстречу, и чем ближе я подходил, тем больше меня наполняла жизнь. Когда я подошел к лавочке, внутри меня все задрожало, меня трясло, но я не подавал виду.
– Анна Федоровна, это ваше письмо? – Спросил я холодно. Я старался не смотреть на нее.
– Я думаю, что вам это и без моего ответа известно, – ответила она, глядя мне прямо в душу.
– О каком моем письме вы упомянули здесь? – спросил я, показывая ее письмо.
– Что за вздор? Об этом письме. – Она показала конверт. – Мы оба знаем зачем мы здесь, так для чего же эти вопросы?
– Позвольте мне взглянуть на письмо, – продолжал я, будто внутри меня не было грозы.
Она молча протянула мне конверт и отвернулась в сторону. Я сел рядом на лавке и развернул конверт.
Я увидел какой-то до боли знакомый почерк, которым было написано:
– Анна, спешу вас огорчить, это не мое письмо. Я не писал этого, – сказал я, опустив голову, и вернул письмо.
– Значит, я ошиблась? – Она тоже опустила голову.
– Я не писал это письмо, – повторил я.
– Да к черту это письмо. Как же я могла только подумать об этом? Какой промах, надумала себе всякого. – ее голос наполнился тоской и стал ломаться.
– Анна, я…
Она вскочила и начала уходить, закрыв лицо ладонью. Я схватил ее за руку и развернул. Я увидел ее наполненные слезами глаза. Мне показалось, что я перестал дышать. Весь вечер я смотрел, но избегал ее глаз. Теперь я не хотел ничего, кроме этого. Я прижал ее к себе, мое сердце рвалось из груди. До меня дошло, о чем она думала.
– Нам необходимо уйти подальше от людей, Анна.
– Идите за мной, Григорий.
– Да.
Она отвернулась от меня и быстрым шагом направилась к выходу из парка. Я пошел за ней. Выйдя на улицу, мы остановили кучера и уехали.
– К поместью Двинских, – сказала Анна тихим голосом, обращаясь к кучеру.
– Куда? – переспросил я в недоумении.
– Все будет хорошо. Все на празднике у Бурской.
– Верю, – улыбнулся я, взяв ее руки.
Пока мы ехали, я ни о чем не думал. Я почему-то был счастлив, хоть и понимал, что повода для счастья у меня нет. Поездка в гробовом молчании и предвкушении предстоящего нагоняла волнение.
