Африканский детектив
В кабинете менеджера по экспорту компании «Голд ойлз синдикат» резко зазвонил телефон. Фрэнк Джиринде вздрогнул и открыл глаза. Не так давно он был переведён на нынешнюю должность из отдела внутреннего сбыта.
Повышение, да ещё какое! Да, судьба благоволит к нему: и жалованье дай бог всякому, и дом, и преданная, любящая жена, и прелестные ребятишки…
Часы показывали семь вечера — Фрэнк имел обыкновение работать допоздна. Наговорив на диктофон не сколько писем, которые наутро должна была отпечатать его секретарша мисс Биола, Фрэнк занялся оставшимися бумагами и не заметил, как задремал. На столе у Джиринде было четыре телефона: красный — связь с начальством, серый — с прочими служащими компании, чёрный — с городом через коммутатор и ещё один чёрный — прямой городской. Именно он и трезвонил теперь. Недоуменно уставившись на него, Фрэнк потянулся к трубке.
— Алло? — Фрэнк сдержал зевок, прикидывая, кто бы это мог быть. — Я вас слушаю.
На другом конце провода незнакомый голос бодро произнёс:
— Привет, Фрэнк. Вы не против, что я зову вас так запросто, по имени?
Фрэнк хмыкнул.
— Нет, разумеется, пожалуйста, — отозвался он дружелюбно, в тон незнакомому собеседнику. — А с кем я говорю? — спросил он, машинально чертя что–то на промокашке.
— Кто говорит, не важно, Фрэнк, не будем об этом… — Незнакомец замолчал.
— Да–да?
— Я вот что хочу сказать, Фрэнк: детки–то у вас чудные, особенно старший мальчик. Я своими глазами видел его, когда он шёл из школы домой, и подумал: какой прекрасный ребёнок… Впрочем, и другие у вас не хуже. — Говоривший прищёлкнул языком в знак восхищения. — Знаете, Фрэнк, они играли одни, без всякого присмотра. Нехорошо. Надо бы уделять им побольше времени.
Фрэнк замер, недоброе предчувствие закралось в сердце.
Спору нет, он часто засиживается на работе, и на детей времени не хватает, но кому взбрело в голову молоть об этом языком, черт подери?
— Боюсь, я чего–то не понимаю. Кто говорит? —
сказал Фрэнк недовольно. Подавшись вперёд, он склонился над столом. Не сорвалось бы с языка лишнее. Хотелось думать, что это кто–то из друзей, хотя друзей он узнавал по голосу, по крайней мере тех, кто мог бы так пошутить.
— Не важно кто! Сколько говорить об одном и том же? — В тоне незнакомца прорвалось раздражение. —
Ваш путь, Фрэнк, до сих пор был устлан розами — в общем, не жизнь, а рай. Но, как известно, всему приходит конец. А что, если вас из вашего райского сада возьмут за ушко да и вытащат? Вам, верно, не хочется этого, а, Фрэнк?
У Джиринде кровь похолодела в жилах. Да ведь это не шутка — ей–богу, не шутка! Его голос от негодования задрожал:
— Не понимаю, о чем речь, совершенно не понимаю! — Мелькнуло желание бросить трубку, но она словно при росла к руке. — Что это за шутки!
— Да кто сказал, что я шучу? Я вижу, вы не пони маете. Так вот, что вы делаете в среду в девять утра?
Фрэнк лихорадочно соображал. Среда — это завтра.
— У меня будет… о господи! — опомнившись, Фрэнк оборвал себя на полуслове.
— У вас будет — что у вас будет, Фрэнк? — настаивал голос в трубке.
Джиринде сделал глубокий вдох. Он даст волю своему негодованию.
— Ладно, хватит. С этим пора кончать. Я не знаю, кто вы такой. Не знаю, острите или просто время у меня отнимаете. Если острите, то знайте: от ваших шуток меня воротит. Ясно? Вы что, думаете, я буду кому ни попадя говорить о своих делах?
Но на незнакомца тирада, похоже, не произвела впечатления.
— А что же говорят кому ни попадя?
— А вот что: или у меня голова не в порядке, или у вас, приятель! Всего! — выпалил Фрэнк, но голосу его всё–таки не хватало твёрдости. Он почувствовал: незнакомец знает, что он, Фрэнк, не бросит трубку.
Последовало молчание. Фрэнк замер, весь обратившись в слух. Он слышал, как там, на другом конце провода, затягиваются сигаретой. Наконец незнакомец произнёс:
— Сдаётся мне, мистер Джиринде, вы деток своих не любите. А ведь детки–то прелестные, а? Ладно. Так с каким из них вам не жалко расстаться?
— Что–что?.. Как вы сказали? Каких деток вы имеете в виду? — Фрэнк судорожно прижимал трубку к уху. Его прошиб пот.
— Да все вы отлично слышали. — Теперь в голосе незнакомца зазвучали зловещие ноты. — Будете у доктора, поинтересуйтесь, сколько крови можно нацедить из человека. К вашему сведению: у двухлетнего малютки крови на три бутылки, у четырёхлетнего — на пять, а у шести летнего — на целых семь… — (Фрэнк почувствовал, что цепенеет, как в кошмарном сне. Голос, втекая в ухо, казалось, вытягивал душу.) — Так вот, скоро получите семь бутылок на продажу. Спокойной ночи, Фрэнк.
