Маша усмехнулась. На психолога она пошла учиться по зову сердца. Она с детства умела манипулировать людьми, по существу, видела их насквозь и вовремя жала на нужные кнопки. Подкрепленные теорией практические навыки обещали в будущем неплохой результат. Маша не собиралась посвятить себя работе в школе или на производстве, нет, ее влекла карьера психоаналитика. Набрать клиентуру из скучающих состоятельных дур, выработать у них психологическую зависимость, умело воспользоваться информацией — и безбедное будущее обеспечено. В дальнейшем можно будет подобрать себе мужа из числа супругов собственных клиенток. Она заранее будет знать истинное финансовое положение кандидата, его характер, предпочтения, а значит, сумеет триумфально выстроить стратегию обольщения. Но это планы на будущее, а пока стоит заняться настоящим.
— Можно? Вы меня вызывали. Мария Каргина-Барановская. — Маша приветливо улыбнулась. Собственную открытость лучше продемонстрировать сразу, это помогает вызвать у собеседника ответную симпатию.
— Проходите, пожалуйста. — Навстречу поднялся еще достаточно молодой человек в светлом костюме.
Раз встал при ее появлении, значит, неплохо воспитан и не настроен враждовать. Или просто очень хитер. Маша устроилась у стола так, чтобы ее голые коленки оставались в зоне видимости капитана. Соблазнять его она не собиралась, а вот использовать ноги для отвлечения внимания — это да.
Мария Каргина-Барановская капитану сразу приглянулась. Стройная, ухоженная. А ножки! Таких куколок допрашивать — сплошное удовольствие.
— Игорь Сергеевич, если не ошибаюсь? — Голос приятный, без тени жеманства. — Я вас слушаю.
— Видите ли, — капитан попытался оторваться от ног, покрытых золотистым загаром, и сосредоточиться на лице свидетельницы, — я пригласил вас, чтобы выяснить, где вы были в ночь со второго на третье июля.
— Во время гибели Владислава? — Она немедленно расставила точки над «i». — Сейчас соображу. До трех часов ночи мы были в клубе. Закончилась сессия, и пока все не разъехались, мы решили отметить окончание семестра. Могу дать телефоны людей, которые меня там видели. Потом мы небольшой компанией поехали купаться, но не в Репино. Под утро я вернулась домой, как раз успела до возвращения папы. Он ужасно волнуется, если меня по ночам где-то носит.
Мирошкин понимающе кивнул.
— На самом деле даже представить жутко, что мы беззаботно веселились, когда бедный Владислав лежал уже на рельсах. Если честно, — она отбросила неуместную улыбку, — я все время представляю, как он падает под поезд и как его бедного… — Не договорив, она передернула плечами. — Проклятое воображение! Когда живешь в артистической семье, волей-неволей все это впитываешь. Творческие люди слишком эмоциональны, и фантазия у них развита сильнее, чем у прочих. Меня с пеленок таскали в музыкальную школу, на живопись, танцы и так далее. Дома вечные муки творчества. То папа страдает, то его приятели музыканты и композиторы забегут поплакаться. Вот, вам смешно, — она надула губки, — а я в этом живу.
— Должен отметить, что при столь непростой жизни вы превосходно выглядите, — не удержался капитан, но тут же одернул себя. Маша не без усилий проглотила самодовольную улыбку. — Расскажите, пожалуйста, о Владиславе Барановском.
— Да толком рассказать и нечего, мы же почти не общались. Не представляю, как ему удавалось выживать в совершенном одиночестве. — Она помолчала пару секунд. — Даже если оставить в стороне простую потребность в общении, есть сугубо практические моменты. Кто-то должен сходить в аптеку, когда человек болеет, приготовить еду… Владислав — извините, никогда не называла его дядей — со всем справлялся сам. Бывало, папа звонил ему узнать, как дела, и тот говорил, что болеет. Папа как всякий нормальный человек тут же предлагал привезти лекарства, продукты, но Владислав всегда отказывался. Я и дома у него была раза два за всю жизнь, не больше.
— Скажите, а его мать давно уехала из страны? Он сильно переживал ее отъезд? — Похоже, Владислав Барановский был типичным маменькиным сынком, привык отсиживаться за ее юбкой, а стоило мамочке уехать, и он потерялся.
— Лариса уехала лет пятнадцать назад с семьей своего второго мужа. Но и до ее отъезда они не были особо близки.
— В самом деле?
— Насколько я понимаю, они были довольно разные люди. Папа так всегда говорит, а он ее хорошо знал, они поддерживали отношения и до смерти дяди Юры, и после. А почему вас так интересуют характер Владислава и его детские травмы? К его смерти это же не имеет отношения?
— Да как вам сказать. Никогда не знаешь, какая мелочь имеет значение, а какая нет, — уклончиво ответил капитан.
Эта Мария ему понравилась. Открытая, симпатичная, за такой он бы с удовольствием поухаживал. Может, после окончания следствия? Хотя вряд ли она на него клюнет — староват и должность не та. Был бы топ-менеджером, тогда другое дело.
— Но я думала, что Владислав упал с платформы под электричку, — нахмурилась Маша. — Поэтому и в закрытом гробу будем хоронить.
— Так и есть.
— А зачем тогда вы меня вызвали?
Что ж, вопрос резонный.
