— Хорошо. Но кто именно интересовался и о каких работах речь? Послушайте, Федор Григорьевич, мы знакомы не первый год, и я прекрасно понимаю, что с этим покупателем что-то не так. Давайте начистоту. Кто это был и почему вы испытываете чувство вины?
— Я испытываю вину? Право, Машенька, вы меня удивляете.
— Федор Григорьевич, вы забываете, что я профессиональный психолог и могу читать по взглядам и жестам. — Да, она не забыла, что говорила Агнессе о даре, которым владеет каждый в их семье. Маша еще раз взглянула на Кони и поняла, что так и есть. Она не анализировала его поведение, а просто знала, как обстоят дела. Это знание ей было дано, как будто кто-то на ухо шепнул.
— Этот человек предлагал вам немалую сумму сначала за помощь в переговорах, а потом за то, чтобы вы не сообщали о личности потенциального покупателя? — Она не отрывала глаз от его лица.
Кони расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и ослабил узел галстука.
— Мария, как представитель вашего семейства я получаю достаточное вознаграждение от любой сделки, которая совершается при моем посредничестве. В гонораре иного рода я не нуждаюсь. — Он попытался сказать это так, чтобы в голосе зазвучали нотки оскорбленного достоинства. Но Маша точно знала, что права.
— Я не утверждаю, что вы согласились, а говорю лишь о том, что вам предлагали.
— Не знаю, откуда вам это стало известно, — адвокат наконец сдался, — но предложение действительно было заманчивым. Однако, как ни соблазнительно звучало предложение, поделать я все равно ничего не мог. Покойный Владислав Юрьевич твердо придерживался своей позиции, вам это известно не хуже меня. Ваш отец и Агнесса Юрьевна несколько раз на моей памяти заговаривали о возможной продаже отдельных предметов, но Владислав Юрьевич всегда был категорически против. Как вы знаете, распоряжаться предметами коллекции владельцы могут только сообща. Таково главное условие завещания, оставленного вашим прадедом и подтвержденного Юрием Николаевичем Барановским.
— Так кто именно интересовался нашей коллекцией? Частное лицо или компания, представляющая интересы клиента?
— Это был представитель. — Кони окончательно успокоился и откинулся на спинку кресла. — Я навел о нем справки. Этот человек работает с узким кругом клиентов. Его репутация небезупречна, но серьезных проблем с законом у него нет.
— Федор Григорьевич, я не сомневаюсь в вашем профессионализме. Вы не станете вести переговоры, не выяснив предварительно, кто стоит за посредником. — Маша улыбнулась одними уголками губ. — Так кто именно интересовался нашей коллекцией?
Видно было, что разговор этот Кони категорически не нравится. Однако здравый смысл и перспектива иметь дело со всем взбудораженным семейством не позволяли сорваться.
— Артур Генрихович Угаров. Сколотил состояние в начале 1990-х, но давно ведет легальный бизнес — ему принадлежит сеть отелей и казино. Впрочем, все это не важно, поскольку сделка в любом случае не состоялась.
— И вы объяснили посреднику, почему сделка не может состояться? — не успокаивалась она.
— Да, разумеется.
— Иначе говоря, вы сказали, что Владислав против продажи любых предметов, хотя отец и Агнесса, возможно, дали бы согласие?
Кони снова заерзал.
— Машенька, не исключено, что я упомянул о позиции каждого из владельцев. Точно уже не помню.
Чего он совершенно не мог понять — откуда в этой девице такая въедливость? Это в ее-то годы и при столь легкомысленной наружности!
— Но вскоре после этих событий Владислав погиб, и полиция, заметьте, покоя не дает никому из нас. Нас в чем-то подозревают, вызывают на допросы, а вы молчите, словно не замечаете очевидной связи. Понимаю ваше нежелание ввязываться в эту историю. Однако или вы идете в полицию сами, причем сегодня же, или это делаю я.
Кони побледнел. Если чуть иначе расставить акценты, из безобидного свидетеля он может легко превратиться в соучастника.
— Кстати, теперь, учитывая обстоятельства, я сама наведу справки об этом собирателе живописи, — с расстановкой произнесла Маша. — Вы меня очень разочаровали, Федор Григорьевич. Все мельчает со временем: люди, принципы. Даже династии с безупречной репутацией вырождаются. — И она, наконец, покинула его кабинет.
— Как прошло? Что он сказал? — Приставал Дмитрий.
— Сказал, что поставит семью в известность. — Алла Яковлевна устраивалась в машине зятя.
— И все?
— А что ты хотел? Чтобы он сразу начал нам доли выделять?
— Нет, разумеется. Но каким-то видением перспектив мог бы и поделиться, — буркнул Дмитрий.
— Поделился, что, скорее всего, дело будет решаться в суде.
— А вы что?
— Сказала, что мы готовы.
— Слушайте, я что, должен каждое слово из вас тянуть? — не сдержался он. — Да если бы не я, вы бы так и ныли на кухне, палец о палец бы не ударили!
