— Что ж, — сказал император, внимательно читая письмо. — Пишет Ваш командир, штабс-капитан Клеопин, что вы у него целой ротой командуете. Так?
— Ну, ротой-то я командую недавно, — привстал юнкер.
— И что же так? Простой юнкер, да целой ротой?
— Так офицеров-то у нас нет, — совсем растерялся Сумароков, принявшись оправдываться. — Вернее, только недавно появились. Один — из гарнизонной команды да два белозерца. Ну да в Тихвине пара отставных стариков обретается.
— М-да, плохо это, плохо, — печально проговорил император, вгоняя бедолагу юнкера в окончательное расстройство. — Не дело это, господа. Ротой должен командовать штабс-капитан. Так, господин военный министр?
Важный генерал, сидевший напротив Сумарокова, кивнул:
— Так точно, Ваше Величество.
— А военный министр у нас отвечает за всё! Так, господин Редигер? Что думаете делать?
— Думаю, что в военное время да при недостатке вакаций ротой и поручик может командовать!
— Правильно! — кивнул император, а потом, почти без паузы, повысил голос: — Юнкер Сумароков!
Николай в полном смятении чувств вскочил. Император также поднялся со своего места.
— Юнкер Сумароков! — начал Михаил грозно и торжественно. — Поскольку не можем мы допустить отклонений от Устава, согласно которому армейской ли, гвардейской ли ротой должен командовать хотя бы поручик, то… производим вас в звание поручика. Поздравляю! Но все торжества — потом. Теперь продолжим.
Николай Сумароков, который вчера надеялся, что ему хотя бы пообещают звание прапорщика (ну, за что сейчас звание-то присваивать?), был ошарашен. Перепрыгнуть сразу через два чина! Он даже не сразу понял, что государь задаёт ему вопрос:
— Поручик, Ваш командир очень краток. Пишет, что в наличии у него около шестисот штыков да столько же разнокалиберных ружей с тесаками. Как я понял, всё остальное должны рассказать вы лично.
Поручик Сумароков принялся за рассказ. Только теперь, в отличие от вчерашнего повествования в покоях митрополита, он говорил о военных делах. А когда закончил, то ему стали задавать разные вопросы. И первый, самый важный, был задан самим императором:
— Какие планы у штабс-капитана Клеопина относительно дальнейших действий?
— Прежде всего, — осторожно и обстоятельно начал Николай, пытаясь сохранить последовательность по степени важности, — следует прислать в Тихвин несколько экземпляров Манифеста о вашем восхождении на престол, чтобы тотчас же привести к присяге на верность Вашему Величеству и войско, и горожан!
— Обязательно, — кивнул император. — Это будет выполнено немедленно. Иначе получается, что солдаты сражаются неизвестно за кого! Исправим! Продолжайте, господин поручик.
— Если будет на то монаршеское, э-э, монаршее соизволение, штабс-капитан Клеопин хотел бы, чтобы отряд считался не за партизанский, почти что иррегулярный отряд, а имел бы на то законное соизволение императора. Его благородие считает, что отряд, действующий по приказанию самого императора, будет воевать более… — замялся поручик, подбирая слово. — Ну, словом, более энергично.
— Будет приказ, — коротко бросил император и сделал знак капитану Бокову: мол, взять на заметку. — Далее…
— Далее наш командир, если на это будет указание Вашего Императорского Величества, собирается удерживать в своих руках город Тихвин столько, сколько сможет. Город имеет хорошие позиции, есть монастырь, куда можно отступить. Но! Ни в Тихвине, ни в окрестностях нет ни одного орудия. Без пушек нам не устоять! Ну, конечно же, хорошо бы ещё подкрепление. Боеприпасов. Оружие. И лучше всего, чтобы прислали полк. Господин штабс-капитан введёт командира полка в курс дела и будет всецело способствовать укреплению позиций. Также господин Клеопин предлагает в случае присылки туда более опытного офицера, нежели он, оставить наш отряд для локальных боёв на вражеских коммуникациях. Вот, собственно, и всё.
Михаил Павлович сосредоточенно слушал. В конце рассказа он встал, прошёлся по кабинету, жестом останавливая пытавшихся вскочить офицеров, сказал:
— Что же, господин поручик. Вы хорошо потрудились. Знаю, какой путь вам пришлось пройти. Думаю, что имеете право и отдохнуть. Ну, а мы тут пока ещё посидим да посоветуемся. Думаю, что в самое ближайшее время мы с вами увидимся.
Император подошёл к поручику и крепко его обнял.
— Спасибо. За последнее время, особенно после нашего разгрома под Смоленском, это первая хорошая весть. Знаете, поручик, — улыбнулся император. — Вы кроме звания заслужили ещё и награду. Будь это в другое время да на другой войне, были бы вы уже и владимирским, а то и георгиевским кавалером. Вот только не обессудьте, решили мы, что орденами награждаться никто не будет! Ну, по крайней мере до тех пор, пока новую смуту на Руси не избудем.
Новоиспечённый поручик поклонился императору, чётко повернулся кругом и вышел. Вслед за ним ушёл и митрополит, считавший, что дела военные — не его епархия.
Почтительно проводив владыку до двери и перепоручив его адъютанту, император обернулся к генералитету:
