Сразу же после этого я мгновенно переложил молотов в левую руку, а правой выхватил кривой меч, которым вспорол пах твари. От невероятной боли демон завыл, руками он пытался вернуть внутрь вываливающие органы, но безуспешно. Медленно он припал и на второе колено, а я уже забрался на труп рядом и нанёс добивающий удар в висок.
— Хороший удар, Арис. Вопль тоже что надо, кажется ты втягиваешься в процесс, — одобрительно произнесла Вилия.
Мне же эти слова не понравились, однако вымещать свою злобу я продолжил на случайных низших демонах. Они были слабы и никчемны, мало того что их тела уродливы и физически слабы, так ещё и интеллект оставлял желать лучшего. Даже если демон был огромен, то всё равно не представлял особой угрозы для простого смертного воина с опытом. Впрочем, ничего удивительно, об этом писали все книги. Низшие твари даже на пики могут бросаться. И все эти минусы вполне компенсируются численностью, а также способностью раскрывать пороки внутри душ смертных. Демонам не нужно будет брать штурмом город, если местная стража захлебнётся в похоти и начнёт насиловать всё подряд.
Однако для себя пометку я сделал. Преисподняя на меня влияла, это опасно. Мои всплески гнева были неожиданными и в краткие моменты я их не контролировал. В критической ситуации это может сыграть со мной злую шутку. Кто-то из подчинённых окажется под рукой, а я вспылю или просто не узнаю его среди врагов, после чего одним ударом убью товарища. Это взбесит меня ещё сильнее или наоборот сломает, после чего осколки души покроются новыми трещинами и всё это станет первым кирпичиком моего превращения в такую же тварь, которую я убил только что. Довольно мрачная перспектива.
Так или иначе я продвигался по преисподней и постепенно понимал, что некоторые демоны начинают идти за мной. Сначала это были обычные подельщики, но постепенно появлялись… симбионты. Мы не заключали контракты, однако они всё равно помогали. Например мелкие бесы бросали в глаза моих врагов камни. Взамен они получали тела павших.
Но дальше лучше, ведь кроме бесов на моей стороне стала появляться и другая дрянь. Кто-то собирал кости и приносил их мне, некоторые мастерили броню из всё тех же костей и мерзко верещали на непонятном языке. Как объяснила Вилия, это были дары сильнейшему, а взамен я должен был опять же поделиться трофеями. Я их игнорировал. Мне не нужна была материальная броня, ведь забрать её в мир смертных я не смогу. Духовное снаряжение эта мелочь создавать не могла. Да и мои трофеи так или иначе оставались брошенными.
— Из-за этого твоя армия растёт не так быстро, как могла бы.
— Плевать. Я всё равно тут не задержусь. Даже если соберу армию, то как только уйду, она развалиться и начнёт уничтожать саму себя.
— Тоже верно. Не хочешь поселиться здесь? У меня есть на примете парочка замков. Правда их сначала придётся захватить, но в целом ничего невозможного. Я даже поделюсь своим воинством.
— Мы доберёмся до Доргафа и выдвинемся к Харонаде, после чего я верну Келиксию и брошу её на головы своих врагов.
— А может лучше заключить контракт с Харонадой? Она сильнее, зачем тебе Келиксия?
В своей похоти Вилия сравнима лишь со своей хитростью. Эта плутовка являлась суккубой и знала бессчётное количество путей к сердцу большинства смертных. Мужчины или женщины, люли или эльфы — Вилии было без разницы, ты для неё ты просто набор условностей, мешок с гормонами, которые могут легко выключить твой мозг. Впрочем, иногда приходилось работать и с теми, кто предпочитал сопротивляться инстинктам.
Тогда в ход шла уже лесть и ложь. Вилия сама придумывала оправдания для цели и превращала измену в нечто совершено и абсолютно нормальное. Именно поэтому многие смертные после встреч с суккубами не могут объяснить почему вдруг решились на измену. Для них всё было… нормально и так прекрасно. И зачастую именно после работы такой суккубы начинаются вторжения демонов, пока смертные лорды разбираются кто и чью жену имел.
И разумеется в данной ситуации Вилия продолжала мыслить по первичному сценарию. Она искала выгоду для себя, частично для меня. Потеснить с позиций Келиксию и за счёт этого укрепить собственные. Харонада же в любом случае будет восприниматься мной как враг или как очень опасный союзник по примеру Демоса. Значит мне придётся приблизить Вилию и Доргафа к себе ещё ближе, чтобы уравнять баланс. Ну а самого Доргафа она противников конечно же не считает.
— Нет, Харонада не понятна и непредсказуема. С Келиксией проще, — ответил я, стряхивая с молота кровь.
— Тоже верно, — тут же согласилась Вилия, сразу поняв, что конкретно здесь спорить со мной бессмысленно.
