— ЗДОХНУТЬ! ЗДОХНУТЬ МАТЬ ТВОЮ, ПАСКУДА ТЫ ГОЛОВНАЯ! ААААААААААА! Господи! От чего же ты не заберёшь меня… Ты создал людей, и велел жить и радоваться, плодится и размножатся. Но когда твой дар жизни стал настолько… Как там говорил один человек:
Человек рождается, страдает, и умирает.
А ведь мы хотели изменить это. Что бы люди не страдали.
— Джорджио был прав, и Роберто был прав. И даже Шон, — глаза начали намокать. — Мир, построенный на крови, не принесёт тебе ничего кроме страданий и страшного конца.
Человек эгоист. Вследствие его эгоизма страдают и другие. Мой эгоизм наверняка принёс боль многим людям. Мне жалко лишь детей. Остальные заслужили это сполна. Неужели это, моя… Последняя исповедь?
Ещё никогда я не был в таком отчаянии…
Где-то в темнице башни… Твою мать, у отчаяния в общем:
— А вот и мой новый ключик. Ну же, малыш, иди к папочке. В мои объятия. Я тебя не брошу. Мой бедный ключик, сейчас-сейчас. У-ти мой молодец! Не знаю, кто в тебе был. Но принимаешь в себя силу ты очень даже легко. Идеальный сосуд, пусть Ламей от зависти удавится. Думала, что её кровавый парниша лучший. Думается мне…ЧЕГО!? КАК ТАКОЕ!? ЕЁ СЛЕД!? ТОЕСТЬ ЭТО ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ ЕЁ СОСУД!? Джекпот!
Тони, услышавший голос в голове, но не голос мысли, а голос отчаяния:
"Я помог…"
Вон из моей головы! Чёртовы ублюдки! Лишь бы из меня что-нибудь выкачать. Проваливайте все отсюда! Аргх! Надоели! Как же вы мне все в горле уже стоите со своими " сделай это, а тебе это… Бла-бла-бла ты мой…" валите все нахрен из моего мира! Я же здесь куда могущественнее вас, паскуды!
"Отлично, отлично! Злись! Больше!"
Заткнись тварь отчаянная! Ну всё, уроды! Хотели от меня действий!? Будут вам действия! Думали, что я совсем опустил руки!? То, что я не знаю, что мне делать дальше, не значит, что я не хочу вам всем пройтись по шеям своими зубками!
— Хахахахахаха! — рот сам собой растянулся в оскал, а сам я медленно встал и пошёл к этой поехавшей. Сама Мисс Безумие обернулась, посмотрела на меня как на провинившегося сыночка. Она пошла ко мне на встречу. И тут я заметил, что мой внутренний мир, начал осыпаться в пыль. Уходящую в никуда… Это заставило меня сбавить обороты, и вспомнить кто передо мной. А именно, Матерь безумия, мать её… Не замечаю я, как она уже дымкой переместилась прямо ко мне. А вот меня, парализовало.
— Отчаяние бессильно перед лицом безумия, — шепнула она мне на ухо, от одних лишь звуков дыхание перехватывало, а когда она приложила руку к моему сердцу, оно стало биться чаще. Я почувствовал… Кажется это оно… Да быть не может!! Это не она! Идите нахрен с такими фокусами! — Однажды, ты проиграешь. Дитя… И вся твоя суть, будет принадлежать мне… Ахах… Ахахахахах!
"Нет! Только не это! Только не безумие!"
Её смех… Он был заразен. Сама же она исчезла. Оставив меня одного, наедине с собой. Свернувшегося в клубочек, и качающийся из стороны в сторону. В мире, который угасает прямо на глазах. Он и так был отвратительным, но сейчас он вовсе исчезает… А потом была тьма. Она поглотила не только мой мир, но и всего меня…
— ААААААААААА! — резко встал я, почувствовав невероятную боль в сердце и голове. Которая была забит лишь мыслями о ней. Матерь безумия? Вы хоть понимаете, как надо мной она посмеялась? Было в Мэднайте время… Когда я чуть не здох, Роберто отдавал долг родине Вавилонии. Служил, и убивал… Ну а я как-то попал в передрягу, еле сбежал, но нож сильно кольнул. Нужно было сделать переливание, а доноров не было как на зло, ну а четвёртой группы крови не было, она слишком редкая. И если бы не этот фокус с сердцем и эти томные дыхания. Я бы нихрена и не понял, что тогда моим донором была она. Врывается, и говорит "у меня нужная кровь" так торжественно, что меня чуть не стошнило. Она была значительно младше, тоже десятилеткой. Но знаете что? Как я не мог не влюбится тогда в спасительницу своей жизни? Я всё думал, лицо знакомое… Всё тогда переросло в дружбу, близко к любви. В последний день, когда я её видел в последний раз. Она сделала точно так же. И проговорила те же слова. Будешь моим… Идиот я понятия не имел, что иметь хотят меня. Поцелуя не было, помешала Моника… Больше я её не видел. Где бы не искал, она ушла под воду. Ну а через два года, в моё тринадцатилетние. По телевизору я увидел её… Мёртвую, изуродованную, изнасилованную, рабыней педофила. Что только не говорили по телевизору. Но мне было плевать. Я думал, что меня просто обдурили пошутив. Но нет, её похитили. Я ненавижу людей… И желаю избавится от общества.
Как итог, меня обдурили, и всё это время я был глупцом. Это была мать безумия, но что она тогда хотела от меня? Берегла, чтобы шкуру не подпортить? Может и логично… Но эти чувства. Для чего? К чему столько возни? Как же всё странно. Одно я понял наверняка, она не испытывает и испытывала, этих чувств. Значит, во мне с детства видели перспективную шкурку… Обидно.
С этими мыслями я присел, оглянулся. Зрение нормальное. Голод, есть. Чувство обиды растёт. А ещё страх. Шон, близко. Я придвинулся к дереву, и принялся ждать. Либо участи, либо помощи.
