После разложения вещей зажгла небольшой источник света. Его было вполне достаточно, чтобы осветить мрачную комнату. Скромно, но лучше, чем на дне океана. Похожа чем-то на комнатку из таверны, в которой мы останавливались в походе. Интересно, как там сейчас? Работает ли все еще Жози? Восстановили ли деревню? Столько вопросов и совсем нет ответов… С постельным бельем возникли трудности, поэтому, бросив одеяло не застеленным, я легла на кровать и открыла книгу, ту самую, что одолжила в хижине Хэйвуда.
“Все могло быть иначе, пойди мы правильным путем. Но что есть правильно? Для меня и Гелии не существовало такого слова. Что если был другой финал у нашей истории? Мир цикличен. Быть может однажды кто-то, переживая нашу историю, сделает действительно правильный выбор.” — Страница за страницей, и я все глубже окунулась в мысли Скотоса.
“Она — чистый свет. Огонь, что распалил мою потухшую душу. До встречи с ней я жил во тьме, одержимый лишь своей целью и окутанный лишь своей болью. Но она… Мы вообще не должны были встретиться…”
Шли минуты, но отрываться не хотелось. Его боль, отчаяние, любовь к Гелии, все это ощущалось в каждой строчке. На долю секунды я представила себя на ее месте. Свет. Огонь. Это так подходит нам. Глупо ассоциировать себя с главной героиней, но мне так хотелось верить, что мы имеем гораздо больше общего, чем на самом деле. А Скотос, его место в моей жизни пустует. Валериан? Нет. Он точно не главный герой моей истории. При одной мысли об этом человеке кровь в жилах стынет.
Стук в дверь вырвал меня из пучины раздумий, и я тут же убрала книгу под подушку. Не знаю почему, но странное и необъяснимое желание держать историю Скотоса и Гелии в тайне взяло верх надо мной.
— Могу я войти? — Сквозь небольшую щель в двери поинтересовался Хэйвуд.
— Да, да. Конечно. — Мой голос слегка надломился, но, кажется, Хэйвуд не придал этому особое внимание.
Зайдя в комнату, его глаза пробежались по мебели и по мне, словно он старался разглядеть что-то.
— Я вижу ты уже распаковала вещи.
— Да, возникли небольшие сложности с постельным. — Хэйвуд слегка улыбнулся, рассматривая скомканный пододеяльник.
— Я помогу.
Спустя несколько невероятно длительных для меня минут, кровать была повержена и идеально заправлена. В процессе я успела немного запутаться, но Хэйвуд не осудил, лишь посмеялся и продолжил помогать. С момента нашего последнего разговора он стал более напряженный. Его брови почти всегда казались нахмуренными, а уголки губ были опущены. Что его тревожит? Боится, что все узнают кто я? Тогда зачем он потащил меня во дворец? Ловлю себя на мысли, что чем больше я нахожусь в Оганесе, тем больше вопросов в моей голове. Так странно находиться бок о бок с людьми, которых считаешь приспешниками дьявола. Мне еще не удалось увидеть их легендарную магию, но если честно, то не особо и хочется. Вдруг за это дьявол и мою душу забрать захочет.
— Элиза, — Хэвуд прошел вдоль комнаты и остановился у окна, — Его Величество изъявил желание познакомиться с тобой лично.
— С обычной племянницей мага? — Хэйвуд развернулся ко мне, и его лицо озарила легкая улыбка.
— Я — Архимаг Оганеса. Близкий друг королевской семьи и их наставник. Мои родственники неоднократно посещали дворец. Но не волнуйся, тебя не узнают.
— Я не ваша племянница, нас тут же раскроют. — Соскочив с кровати, я начала ходить кругами по комнате.
— Будем играть дитя.
— Что это значит? Врать? Король нас лично убьет, как только узнает про обман, и то, что мы скрыли мой титул, хоть он уже и не актуален. Если сила проявится, мои глаза тут же выдадут принадлежность роду.
Хэйвуд хмыкнул, подошел к двери и взялся за ручку.
— У каждого из нас своя роль в этой истории, не забегай вперед. — Маг вышел из комнаты.
Что за метафоры он говорит. Игры. Роли. Ничего не понятно.
“Единый, дай мне сил пережить все это.” — Попросила я, прикладывая руки к груди.
* * *
— Ладони вспотели. — Тихо прошептала я, вытирая руки об ткань своего старого платья.
Хэйвуд невозмутимо смотрел на большие черные, с позолотой двери. Витиеватый рисунок покрывал собой почти все пространство. Орнамент больше походил на стихии, но очень своеобразные, соединенные в центре большим кругом. Искусство всегда привлекало внимание, но такое… Казалось, я видела руку мастера, которая так умело вырисовывала эти изящные линии одну за другой. Так плавно, словно мелодию, и она была уникальна.
— Я — буду говорить, ты — стой и мило улыбайся. — Наконец сказал Хэйвуд, и двери распахнулись. Меня тут же обдало большим потоком света, в сравнении с темным коридором, зал был до ужаса ярким.
