Его Величество повернулся ко мне и, встретившись со мной взглядом, склонил голову, словно пытаясь что-то понять или разгадать. Засмотревшись на мужчину, я поняла, что его заинтересовало во мне, как только Илли пихнула мне локтем, пытаясь пояснить, что нужно смотреть в пол и что я не должна прямо смотреть в глаза сильным миры сего. Тут же последовав совету блондинки, я опустила голову и услышала смешок, или быть может мне это показалось.
— Видел я сегодня, как она справляется с тряпкой. — Хмыкнул король и повернулся к мужчине, по-прежнему смотрящему в мою сторону. — Михаил, вот горничная, что убирала у тебя.
— Надо увольнять, совершенно распустил прислугу. — Послышался уверенный голос Михаила, пропитанный отвращением.
"Надо же, какие нежные. Королева убирается, еще что-то не нравится." — С этой мыслью я все-таки подняла голову и уставилась прямо в глаза хозяина комнаты, а он презрительно прошелся по мне взглядом и отвернулся, будто я и грязи на его начищенной обуви не стоила. — "Напыщенный петух."
— Ты что здесь развела, разбила вазу. Ты хоть знаешь сколько она стоит? — Раздраженно сказал Михаил и достал осколки безвкусного произведения искусства. — Тебе не откупиться.
"Да уж, столько стоит. Да у меня были множество ваз, более дорогих, стоящих целое состояние, которые при этом не проходили, будто их расписывал больной человек, совершенно не разбирающийся в сочетании цветов и оттенков. Пусть радуется, что теперь не выглядит полным идиотом перед двором."
— Простите. — Все-таки проговорила я и опустила взгляд.
— С ним надо очень сожалеть, сделай хоть немного вид, что тебе жаль. — Илли тихо, почти не нарушая тишины, прошептала мне на ухо.
— Ладно, будем считать — разобрались, — сказал Эван и посмотрел на друга, — Михаил, девушка сожалеет и больше так не будет.
— Ваше Величество, я очень сожалею и больше не буду. — Пролепетала я, совершенно неискренне, так как сама не верила в свои слова.
— Не будешь, — склонил голову король, я кивнула с деланной уверенностью. — Конечно, не будешь, ты отправляешься работать на кухню.
"На кухню?!"
— Слушайте, слушайте! — Кричал глашатай, размахивая свитком.
Многие жители Ардента сразу же бросили все свои дела и стали собираться на главной площади Ценисы. Они чувствовали, что новость не сулит им ничего хорошего.
Забравшись на фонтан, невысокого роста парнишка со звонким голосом прокричал во всеуслышание.
— Его Королевское Величество — король Валериан Майринерский и Кассандра Несбит — кузина покоящейся королевы объявляют о своей помолвке. Разрешается ликовать, желать молодым счастья и плодородия! — Громко крикнув несколько раз, парень спрыгнул с фонтана и принялся расклеивать свитки по столбам города. Каждому было суждено узнать эту новость. Но никто не ликовал. Власть в Арденте все еще была не стабильна. Новый правитель не объявлен. В состоянии неведения и суматохи для радости места не находилось.
— И года не прошло, как король выбрал себе новую пассию. — Прошептал старый рыбак.
— Ох уж не нравится мне это, — качал головой его собеседник, — не на трон ли наш претендует этот майринерский король?
— Власть же сейчас в руках тетки королевы, брешут думаешь? — Вступил в диалог кузнец.
— Новая королева не объявлена, а это значит, что может быть, что угодно, друг мой. — Закинув рыбацкую сеть на плечо, мужик пошел прочь с площади.
Народ Ардента понимал всю тяжесть положения страны. Лишиться первых наследников на престол говорило о нестабильности власти. В глубине души они давно чувствовали опасность со стороны Валериана. А после объявления о новой помолвке их мысли только укрепились.
Наблюдая с высокой башни за происходящим, король лишь ухмылялся и потирал приобретенный безобразный шрам на своем лице. Во время последней драки с огненной королевой левая щека и часть шеи Валериана сильно пострадали. До омерзения ужасный ожог теперь украшал его лицо и чувство неприязни к шрамам Элизы, которое он так плохо скрывал, теперь король ощущал на себе.
— Все складывается как нельзя лучше. Я на вершине, отец. Смотри на меня и гордись своим сыном. Я достоин. — Говорил Валериан в пустоту.
Даже убив королеву и почти завладев Ардентом, Валериан не мог почувствовать облегчение от выполненного долга перед отцом, который он сам же себе и поставил. Ему было мало. Хотелось большего признания и еще большей власти. Переросшее в одержимость желание начинало съедать его изнутри, затрагивая всех, кто находился рядом.
— Вот же, Единый! — Прокричала я на всю кухню, когда чан с напитком обжег мои ладони и полетел на пол. Потеряв большую часть своей силы, я стала уязвима и больше не могла касаться огня и горячих вещей. Но как же сложно было к этому привыкнуть.
Время. Нужно время. Твердил Хэйвуд, но что мне его время, если я по-прежнему чувствовала себя опустошенной и слабой. Без силы. Без имени и титула. Кто я? Почему всегда приходится искать какие-то ответы?
Тетушка Марша тут же подбежала на мой крик.
