Кровавый век полностью

Принимая такие характеристики, мы уже пользуемся туманными аналогиями между схемой человеческой личности, предложенной Фроммом, и схемой организации общественного организма. В обществе мы таким образом выделяем структуры, ответственные за «чувство реальности» (умение отделить знание от веры), за отношения власти и послушания, за связанную с чувственной сферой экспрессивную активность индивида. Если общественную психологию можно рассматривать с точки зрения схемы Фромма, то во всяком случае следует при этом помнить, что принимаются какие-то – может, достаточно грубые – предположения. Ведь «общественный организм» не похож на умноженного и увеличенного индивида. В обществе, которое поднялось над трибалистским уровнем организации, существует взаимодействие и равновесие разных социальных групп с разными функциями и очень отличной психологией и ценностными ориентациями, и всегда идет речь лишь о преобладающих социально психологических типах. А не о «типичном», «среднем» менталитете, не о «рядовом украинце» и тому подобное со свойственными ему статистически усредненными чертами ментальности, так что все конкретные украинцы являются лишь несовершенными представителями общего типа.

Говоря об «агрессивном обществе», мы должны иметь в виду, что агрессивной является лишь группа, не всегда самая многочисленная, которая имеет рычаги общественного влияния и какую-то поддержку снизу, – возможно, в результате дезинформированности или нехватке политической культуры. Остальные группы могут быть индифферентными или враждебными, однако в сообществе существуют связи, которые объединяют даже врагов – хотя бы чувствами взаимной ненависти.

В нормальном обществе достаточно высокой степени сложности жизнь большинства людей проходит в пространстве оценок и дискурса, который можно отнести к широкому «поясу нормы». Другими словами, нормальное общество многомерно. Например, в норме проекты, которые нуждаются в оценке на их истинность или ошибочность, должны обсуждаться рационально, в познавательном дискурсе – независимо от того, нравятся ли они из идеологических соображений. Поведение и выражения экспрессии оцениваются по нормам допустимого в обществе, и принимаются, если не задевают какие-либо нормы, обычаи, чувства меры или чье-то самолюбие. Человек может плакать и смеяться в зависимости от того, какие чувства его переполняют, и собеседники могут воспринять и поддержать эти жесты. Проявления человеческого «Я» в разных измерениях коммуникации, в разном дискурсе автономны и могут быть принятыми для участников общения, если они по крайней мере не взаимоисключающие. В обществе же тотального контроля каждый дискурс должен быть согласованным с общими критериями, навязанными властью.

Индивид является ненормальным, если он опускается ниже нормы в эгоцентрическую сферу распада личности или поднимается над своим эгоизмом к экзальтированной пассионарности и святости. Является ли тоталитарное общество, по аналогии с индивидом, «ненормальным»? Поднимается ли оно выше нормы, опускается ли ниже?

Все полностью подчинить тотальному контролю невозможно. Ни один тотальный контроль не может полностью охватить все сферы деятельности, хотя бы сферу непосредственных практических действий, – рабочий забивает гвозди, руководствуясь рациональными мерками здравого смысла, а не идеологией или мифологическими параллелями. «Пояс нормы» остается и в тоталитарном обществе.