Кровавый век полностью

Жалобные стенания самого Мао на то, что его «не слушали» и обижали своей невнимательностью самые видные руководители, выглядят скорее как капризы этого уже пожилого, замкнутого в себе, не очень здорового и еще больше ипохондрического и недоверчивого человека, который все заметнее полагался на свою последнюю, сравнительно молодую, жену Цзян Цин и все меньше считался со старым, когда-то им сплоченным окружением. «Теперь появилось много княжеских уделов, много вопросов решаются без меня, – говорил Мао Цзэдун на информационном совещании по вопросам политической работы 24 октября 1966 г. – Всячески возвышается Ван Гуанмей» (жена Лю Шаоци. – М. П.). Все более ощутимые нотки ревности к Лю Шаоци и его близким вызваны тем, что с 1959 г. Мао уступил Лю должность председателя КНР, оставив себе только закулисную власть через партию («вторую линию»). Можно допустить, что Мао чувствовал вокруг себя пустоту, – которую, в конечном итоге, сам старательно создавал. Не раз Мао Цзэдун подчеркивал, что генеральный секретарь ЦК партии Дэн Сяопин с 1959 г. никогда непосредственно не обращался к нему. Очень маленький некрасивый человечек с крупной головой, с умными глазенками, узкими даже как для китайца, чрезвычайно осторожный южанин Дэн Сяопин вызывал особенное беспокойство у Великого Вождя. «У Дэн Сяопина заложило уши, на совещаниях он сидит очень далеко от меня».[740] «Дэн Сяопин относительно меня придерживался такого принципа: уважать – уважай, но держись подальше».[741]

В 1962 г. четыре вице-премьера – Ли Фушунь, Тай Чженьлинь, Ли Ляньнянь, Бо Ибо – неожиданно приехали в Нанкин, где тогда находился Мао. Он здесь же согласился встретиться с ними, но они так же неожиданно поехали в Тяньцзинь к Лю Шаоци. А Дэн Сяопин так и не приезжал к Мао в Нанкин (хотя тот, судя по всему, ожидал его визита). Этот (загадочный для нас, неосведомленных с их политическими обычаями и с дворцовой предысторией «культурной революции») эпизод Мао позже не раз вспоминал.

Пекин в разгар «культурной революции»

Что же могло быть источником разногласий? В феврале 1967 г. Мао жаловался албанцам: «Когда-то я хотел вычистить из партии несколько миллионов человек. Но зря я говорил об этом. Меня не слушались! Не было никакой возможности. В «Жэньминь жибао» мы дважды захватывали власть, но никто меня не слушал. В прошлом году я заявил, что не читаю «Жэньминь жибао». Я многократно говорил в этом духе, но меня не слушали, будто мои слова не имеют никакого веса в Китае. Поскольку высшая и средняя школы долгое время находились в руках Лю Шаоци, Дэн Сяопина, Лу Динья, мы не имели туда доступа и ничего не могли сделать».[742]

Особенное раздражение Мао Цзэдуна вызывал столичный партийный комитет, во главе которого стоял Пэн Чжень. «В Пекине и игла не проскользнет и капля воды не просочится, – возмущался Мао в разговоре с руководителем своей тайной политической полиции Кан Шеном в апреле 1966 г. – Пэн хотел превратить партию в соответствии со своим собственным мировоззрением, но события развернулись в обратном направлении, и он сам подготовил условия для собственного краха».[743]

Как свидетельствовал дальнейший ход событий, глухое сопротивление Мао Цзэдуну оказывали не только члены политбюро – председатель КНР Лю Шаоци, генеральный секретарь ЦК Дэн Сяопин, секретарь Пекинского МК КПК Пэн Чжень, кандидат в члены политбюро, министр культуры Лу Динь и другие видные партийные, государственные и армейские руководители. Когда вопрос о поддержке «культурной революции» был поставлен ребром, Мао Цзэдун явно остался в меньшинстве. Но это произошло тогда, когда уже бушевали митинги школьников и студентов, которые требовали «разбить собачьи головы» номенклатурных руководителей, провозглашенных шпионами и ревизионистами, когда неприкосновенных «руководящих кадров высшего звена» водили по улицам города в шутовских колпаках и каждый мог плюнуть им в лицо или ударить палкой. Но вызрела ли партийная оппозиция Мао Цзэдуну в канун эпохи дацзыбао и охоты за «собачьими председателями»? Был ли этот удар Мао искусственно организованным и опережающим?

Чтобы ответить на эти вопросы, нужно детальнее рассмотреть, как разворачивалась «культурная революция».

Новое обострение политической ситуации в стране было сознательно инициировано Мао Цзэдуном. Первые шаги осуществлены им и его женой Цзян Цин весной 1965 г. даже втайне от Кан Шэна и Чжоу Эньлая – людей, которые до последнего шли вместе с Мао как национальной, так и своей собственной судьбой.