Витте и министр иностранных дел Ламздорф уговорили царя отказаться от соглашения с Германией. Царь скрепя сердце пошел на это потому, что война на Дальнем Востоке была проиграна, весь Балтийский флот был разгромлен в Тихом океане. В России началась революция. В 1905 г. царь подписал новую директиву, согласно которой Россия переходила к стратегии обороны и откладывала реализацию далеко идущих планов. Все валютные запасы, накопленные Россией за время, когда министром финансов был Витте, в годы войны были потрачены. Спасти Россию могли лишь большие ссуды, и их добыванием и занялся Витте. Деньги дали, конечно, французы, точнее, франко-еврейские банки. А в 1908 г. новое либеральное правительство Англии, порвав с традиционной оборонной имперской политикой консерваторов, пошло на соглашение с Россией. Царь принял предложение о союзе от короля Эдуарда, своего дяди.
Следствием поражения России в вой не с Японией и революционного кризиса в империи стал не просто отказ от активной великодержавной мировой стратегии, но и победа во властной среде кругов, ориентированных на более реалистичные задачи на континенте – задачи, которые разрешались силами сухопутной армии. Эти круги были представлены великим князем Николаем Николаевичем.
Эпизод с неудачным сближением Вильгельма и Николая расценивается обычно как проявление той же фатальной «бездарности» и «беспозвоночности» царя. О том, что в поведении царя в этом эпизоде была своя логика, свидетельствуют и дальнейшие события.
Великий князь Николай Николаевич
28 февраля (13 марта) 1905 г. в Царском Селе под председательством Николая II состоялось совещание высших руководителей армии и флота. Великий князь Николай Николаевич познакомил собравшихся с подготовленным им проектом «Положения о Совете государственной обороны». Идея создания подобного органа вызывала решительное сопротивление некоторых военных. Тогдашний военный министр генерал В. В. Сахаров за несколько дней до царского указа отправил царю доклад, в котором писал, что кроме ненужных споров и затягиваний в проектируемом Совете ничего не будет, а помощник командующего Киевским военным округом В. А. Сухомлинов пошел еще дальше – позже он оценивал образование Совета как «новое вторжение демократии в дело аристократической перестройки военной жизни, а потому и покушение на армию».[122] Бюрократические игры вокруг проекта положения продолжались больше года, и 8 (21) июня 1906 г. царь подписал указ о создании Совета государственной обороны.
«Председатель Совета был наделен огромной властью. Он считался главой всего дела обороны в государстве и имел право обращаться ко всем министрам с любыми запросами… Председатель и члены Совета наделялись контрольными функциями. Их выводы о результатах проведенных инспекций предварительно рассматривались на заседаниях Совета государственной обороны, после чего с резюме председателя направлялись императору».[123]
Важным моментом в реорганизации стало создание полномочного органа руководства войсками – Генерального штаба, созданного на базе Главного штаба, который имел второстепенный статус одного из главных управлений военного министерства. Главный штаб был подчинен министру, а вновь созданный Генеральный штаб – непосредственно великому князю Николаю Николаевичу. Соответственно наряду с Главным морским штабом (ГМШ) был создан Морской генеральный штаб (МГШ), также подчиненный великому князю.
Суть дела заключалась не просто в том, что между царем и министрами был образован новый бюрократический орган, главное, что его председателем стал дядя царя Николай Николаевич. Во внешнеполитических ориентациях великого князя особенно видна враждебность к Германии и Австрии, усиленная его браком с черногорской княжной. Как человек, связанный с армейскими кругами, великий князь сопротивлялся влиянию моряков и не поддерживал претензии России на мировое лидерство. По настоянию Николая Николаевича был снят с должности военный министр Сахаров и заменен А. Ф. Редигером. В первых же конфликтах на Совете обороны князь поддержал Редигера против моряков и министра иностранных дел Извольского. Если позиции моряков отражали ведомственные интересы флота, то идеология министра иностранных дел формулирует имперские великодержавные амбиции России: «Я должен заявить, что флот России, как великой державы, нужен, и без него оная обойтись не может… Бытие флота России желательно для того, чтобы принять участие в той обстановке, которая может быть выдвинута политикой. Но этот флот должен быть свободным, не связанным частною задачей обороны того или иного моря и залива. Он должен действовать там, где укажет политика».[124]
А. И. Гучков в годы войны
