— Одно могу сказать, это будет однозначно более сложный ритуал. Обычно я пишу на двух листах бумаги имена людей, которым нужно расстаться, сжигаю их в чаше вместе с чем-то личным — обрезками ногтей или волосами. Затем разрезаю поперек лимон, посыпаю его изнутри этим пеплом, складываю вместе две половинки и завязываю его черным шнуром. И просто оставляю лимон на подоконнике, пока он полностью не высохнет.
— И как это… работает? — спросила я с сомнением.
— Как я уже говорила, воздействие происходит незаметно. Связь постепенно изживает себя, высыхает так же, как и лимон. Бьющий жену муж понимает, что должен бросить свою жену, он больше не хочет видеть её и мучить.
Она разговаривала со мной и одновременно подготавливала все для ритуала: в серебряную чашу измельчила длинным острым клинком из серебра «дыхание демона». Теперь цветы источали очень неприятный отталкивающий запах, выделяя красный, словно кровь, сок.
— Хм, надеюсь, мне не придется есть это, — сказала я, отводя взгляд от серебряной чаши.
— Господи, нет. — Гвендолин скривилась. — «Дыхание демона» — это яд для любого сверхъестественного существа. Ну, видимо, кроме демонов — они готовят из этой гадости какой-то чай. Тьфу.
— Ну, что ты собираешься с этим делать? — спросила я. — И насколько это будет отличаться от обычного ритуала разрыва связи?
— Я собираюсь сжечь его с шестью каплями твоей крови. — Она нахмурилась. — Не думаю, что у тебя есть что-то принадлежащее Виктору, не так ли? Возможно, прядь волос? Или обрезки ногтей?
Я покачала головой.
— Извини, но мне и в голову не приходило нечто подобное, и я приняла хороший душ после… ну после. Это не сработает? Из-за того, что нам нечего добавить в эту смесь? — Меня хватила надежда. Возможно, мне, в конце концов, и не придется разрывать нашу связь!
Гвендолин нахмурилась:
— В большинстве случаев я бы сказала «да». Но в твоем… ты ведь кормилась только от Виктора, верно?
— Ну, да, — кивнула я.
— Отлично. Тогда хватит твоей крови — нечто от тебя и от него — ты кормилась от него, и она циркулирует по всему твоему телу. На самом деле, просто отлично.
Моя надежда внезапно скончалась в муках.
— Ох. Хорошо.
Она внезапно взглянула на меня:
— Послушай, если ты не хочешь этого делать…
— Нет. — Я вздернула подбородок. — Нет, мне нужно это сделать. Но…
— Но что? — нетерпеливо переспросила она.
— Хорошо… — Я прокашлялась. — Я, хм, слышала ваш с Лаишем разговор, и он сказал, то, что ты собралась сделать, может запятнать твою душу?..
Она неуверенно замялась.
— Послушай, дорогая, ты беспокойся о своей душе, а я побеспокоюсь о своей. Все в порядке, я хочу сделать это, но только если ты до конца уверена.
В моем сознании вспыли воспоминания о том, как Виктор лежит там, весь исцарапанный, покусанный, окровавленный, прикрывая рукой глаза, не в силах даже взглянуть на меня.
— Да, — тихо ответила я. — Да, давай сделаем это.
— Хорошо. — Гвендолин протянула ладонь. — Тогда дай мне руку. Для этого ритуала мне нужна твоя кровь.
Она уколола мой средний палец кончиком серебряного клинка, который называла атаме, и выдавила двенадцать капель крови — шесть для меня и шесть для Виктора — над измельченным «дыханием демона» в серебряной чаше. Затем собрала в стеклянный флакончик ещё двенадцать капель моей крови для себя и отложила его в сторону.
— Хорошо, — сказала она. — Теперь огонь. Ты можешь почувствовать легкий всплеск жара.
Она чиркнула большой каминной спичкой и подожгла «дыхание демона». Цветок горел на удивление хорошо, несмотря на то что был влажным от крови и собственных соков.
Сначала я не ощущала ничего, кроме небольшого покалывающего тепла в руках и ногах. Но потом кровь в моих венах словно воспламенилась.
— Ах! — воскликнула я удивленно.
Гвендолин с беспокойством взглянула на меня.
— С тобой все в порядке?
— Нет! — Я посмотрела на свои руки, ожидая, что они вот-вот вспыхнут. Но этого не случилось, я лишь ощущала, как пламя растекалось от рук к бедрам и между ног.
— Что? Что ты чувствуешь? — с беспокойством спросила Гвендолин.
— Так жжет. — Я беспомощно корчилась на диване. — Боже, так больно! Это нормально?
— Я не знаю! — Гвендолин прикусила нижнюю губу. — Я никогда раньше не разрывала настолько прочную связь. Обычно после такого ритуала, по крайней мере, один из вовлеченной в ритуал пары начинает ненавидеть другого.
— Тогда это не должно стать проблемой. Виктор и так меня ненавидит, — запротестовала я. Или если не сделал этого до сих пор, то сейчас точно возненавидит. Пламя растекалось по всему телу, и я ощущала, что оно вот-вот поглотит сердце. — Гвендолин, пожалуйста, сделай же хоть что-нибудь!
— Всё почти превратилось в пепел. — Она помешала в чаше кончиком атаме. — Боль исчезнет после того, как «дыхание демона» догорит. Просто потерпи.
— Я… попробую, — прошипела я сквозь стиснутые зубы. Пламя охватило меня полностью от кончиков пальцев на ногах до волос, меня накрыло сплошной волной агонии. Я попыталась лежать неподвижно, но не сдержалась и застонала от боли. Боже, это было ужасно.
