— Ладно, ступай, — сказала она со вздохом. — Вечером поговорим, как нам дальше жить.
— Ты меня не выгонишь?.. — с надеждой спросила Аня.
— Там видно будет, — сказала Нина. — Иди уж. А то опять погонят с работы, будешь потом…
Аня жалобно улыбнулась ей, утерлась платочком, поднялась и со склоненной головой ушла.
Нина приняла душ, оделась и села завтракать. Ночные переживания ушли от нее, как досадная незначительность, а подумать следовало о завтрашнем дне. Завтрашний день был субботой.
Зазвонил телефон, она подняла трубку. Обычно сюда ей звонил или Феликс, или кто-то по ошибке. — Да?
— Шестой вариант, — хрипло произнес Феликс. — Срочно и чисто.
Он положил трубку, а Нина некоторое время слушала короткие гудки, пытаясь понять, что могло случиться. Шестой вариант означал лишь место встречи, а упоминание о чистоте предполагало повышенную бдительность, но за день перед акцией устраивать открытые встречи было не принято. Это означало, что обнаруженная ею накануне слежка чем-то осложнила ситуацию.
Шестой вариант предполагал встречу на ВДНХ. Там среди дальних аллей легко было найти место для уединения. Как обычно, Феликс оказался там первым, хотя она и пришла минута в минуту.
— Отменяется? — спросила она вместо приветствия. Он глянул на нее с сомнением и вздохнул.
— Ты сама это должна решить, девочка. Входные данные такие: Кислевского пасет контрразведка. Он впаялся в какую-то международную аферу, отмывает чьи-то грязные деньги, и они начали под него рыть.
— Вчера ты сказал, что в бассейне их не будет, — напомнила Нина.
— А сегодня я этого не утверждаю, — сказал Феликс. — Но дело только в самом начале, глобального наблюдения не будет.
— А с кем он встречался в Измайловском парке?
— Фээскашники устроили ему рэкет, — сказал Феликс. — Предложили отстегнуть долю через западные банки. Так вот он их послал.
— Значит, у него хорошее прикрытие, — сказала Нина.
— Это меня и смущает, — сказал Феликс. — Тут вообще какая-то темная история, понимаешь ли. Этот Кислевский не входил в число первостепенных фигур нашего списка, но неожиданно его передвинули. Мне очень хотелось бы знать, кому это понадобилось.
— Перестань, дед, — сказала Нина. — Это с самого начала было грязным делом, и ты сам мне неоднократно об этом говорил. Чего же теперь кривиться? Я пойду.
— Да, я тоже хотел бы, чтобы ты пошла, — кивнул Феликс. — Мне неприятна мысль, что операцию начинают использовать в личных целях, но суть дела такова, что даже это ее не испортит.
— У тебя все готово? — спросила Нина.
Он покосился на нее удивленно, после чего улыбнулся.
— У меня всегда все готово.
— Что там приготовлено?
— Твой любимый парабеллум, — сказал он. Нина усмехнулась:
— Знаешь, откуда это название?
— Нет. Откуда?
— Не помню точно, как это правильно по-латыни… Что-то вроде «Civis pacura, parabellum», что означает: «Хочешь мира, готовься к войне».
— Все-то ты знаешь, — усмехнулся Феликс, глядя на нее с любовью.
— Встречаемся как всегда?
— Если не случится ничего непредвиденного, — сказал Феликс. — Если случится, я тебя сам найду.
Она поднялась со скамейки и протянула ему руку.
— Пожелай мне удачи, дед.
— Удача — это прежде всего четкий расчет, — буркнул тот. — Ладно, удачи тебе.
Она махнула ему рукой, повернулась и пошла.
Он смотрел ей вслед, чувствуя и тревогу и гордость за нее. Никогда в жизни не имевший семьи, он только теперь, в старости, открыл для себя радость почти отеческую, и, хотя ясно понимал, что это может помешать развитию операции, радость эта была ему куда дороже даже самого светлого будущего для всего человечества.
Встречали нас по линии МВД, и потому инициативу контактов с местными властями Дроздов взял на себя. Теперь он играл в столичного сноба, на местные обстоятельства посматривал снисходительно и не принимал возражений. Надо было видеть, как он глянул на «Жигули», которым было предназначено везти нас в город. Так и напрашивался вопрос: а почему не «мерседес»?
Зам начальника областного управления полковник Коршиков принял нас быстро и в деловом стиле. У нас на глазах он резво пощелкал на клавишах своего компьютера и нашел, к кому нас направить для прояснения обстоятельств интересующего нас дела. Сам он об этом знал немного, потому что пришел на должность только лишь полгода назад, приехав в Краснодар из суверенного Казахстана, но, судя по всему, то дело вышло шумное.
— Это было не просто убийство милиционера, — объяснял нам полковник. — Это было наглое и зверское убийство. На его глазах замучили его маленьких детей, можете себе представить? Затем жестоко убили самого. Жена его потом с ума сошла.
По его вызову явился некий майор Деменок, сидевший в управлении на кадрах, и ему было поручено ввести нас во все подробности.
— Видел, как он на компьютере щелкает? — сказал я Дроздову. — Первый случай в моей жизни, когда начальник знает, куда нажимать.
Майор Деменок на это что-то невразумительное хмыкнул, а Дроздов широко заулыбался.
