Я кое-как поднялся на ноги и спросил:
— Ты, похоже, не заметила, что она пнула меня в зад?
Изабо повела плечом и ответила:
— Морган всегда побеждает. Она наш чемпион.
— Я чего-то не понимаю.— Тут мне пришлось нахмуриться.
— Речь шла не о победе. Лишь двое Гончих сумели победить ее за последние сто пятьдесят лет.
— Тогда за каким чертом все это было затеяно? — Я вскинул руку.— Впрочем, неважно. Не думаю, что меня это заботит.
К нам подошла Кала и проговорила:
— Неплохо, Логан Дрейк. Теперь мы можем считать тебя нашим братом.
— Вот как? Круто!
Кала подала мне рубашку, сюртук, кожаный шнурок с собачьим зубом, обмотанным медной проволокой, и пояснила:
— Это один из молочных зубов Шарлемана, знак того, что теперь ты один из нас. Еще в нем скрыта магия.
Я надел шнурок на шею, а Гончие в это время сменили погремушки на барабаны. Синяк под моим правым глазом пульсировал.
— Спасибо.
Барабанный бой заполнил пещеру, в центре которой уже горел костер.
— Обычно мы отмечаем подобные события танцем до рассвета,— сказала шаманка, понизив голос.— Но насколько я знаю, у тебя есть важные дела?
— Да, мне очень жаль,— кивнул я.
Изабо повернулась ко мне и согласилась:
— Да, нам надо идти.
Когда мы уже поднимались по грубо вырубленным ступеням к похожему на балкон выступу над пещерой, она искоса посмотрела на меня.
— Логан?
— Да?
Я уже оделся, рубашка тут же прилипла к ранам. А я ведь так старался сохранить одежду чистой!
— Как ты догадался, что это не я?
— Шутишь, да? У нее же были просто бешеные глаза! К тому же ты не стала бы вот так хлопать ресницами, глядя на меня.
Мы уже поднялись на выступ, когда послышался собачий лай.
Сначала можно было подумать, что он звучит вдалеке, проникает в пещеру сквозь каменный ход и разносится эхом. Но собаки, находящиеся в главной пещере, услышали его и тут же присоединились к хору, гавкая, завывая и скуля. У меня зашевелились волосы на руках. Гончие мгновенно насторожились и потянулись к оружию. Я напрягся, стараясь расслышать хоть что-нибудь сквозь яростные собачьи голоса. Кала хлопнула в ладоши и выкрикнула одно-единственное слово, острое, как битое стекло. Я тут же заткнулся бы, если бы был собакой. Черт, я сделал бы это в любом случае.
Изабо вскинула голову. Наконец я услышал далекие звуки, повторившиеся трижды, потом еще один раз, как будто кто-то коротко подул в трубу. Они были такими пронзительными, что мне показалось, будто вода в озере покрылась легкой рябью.
— Нападение,— сказала Изабо прежде всего для меня.
Полагаю, все остальные и так понимали, что означает этот сигнал. Но мне больше всего хотелось поскорее выбраться наружу и предупредить моих родных об атаке, задуманной Монмартром.
— Предупреждение о битве и...— Изабо умолкла, явно ошеломленная, когда труба коротко прогудела еще дважды.— И о том, что нужно прятаться,— договорила она с таким видом, словно ничего подобного ни с кем из них никогда не случалось.
Мне и подумать было страшно о том, что может натворить целое племя Гончих на своей территории да еще с их-то боевыми собаками.
Но я совсем не хотел оставаться тут, чтобы увидеть все собственными глазами.
Благоразумие и осторожность иной раз оказываются важнейшими составляющими доблести. К тому же кто-то ведь должен был спасти Изабо от нее самой.
Я ничуть не сомневался в том, что она готова ринуться в драку, невзирая на опасность. Я и без того уже искренне поражался тому, что ее до сих пор не убили.
Морган стояла рядом с Калой и подталкивала шаманку к узкой щели в одной из дальних стен пещеры, сплошь затянутой паутиной. Почти все собаки подошли к нам. Изабо щелкнула пальцами и показала Шарлеману, что он должен присоединиться к остальным. Несколько самых бешеных псов остались позади, с хозяевами. То, с какой стремительностью Гончие выстроились в боевой порядок, вызвало бы слезы радости на глазах моей матери.
Внезапно послышался пронзительный крик. Я выхватил один из своих кинжалов, услышал шаркающие звуки, хрип. Потом на выступ свалился Гончий, заливавший все вокруг кровью из раны на голове. Я чуть не проткнул его насквозь, но то, что он упал прямо у моих ног, спасло и его жизнь, и будущий союз между нашими кланами.
— Хел-блары,— с трудом пробормотал Гончий, задыхаясь.— Десятки...
— Дерьмо,— пробурчал я.
Мы с Изабо уставились друг на друга, и я почувствовал, что холодею с головы до ног.
— Отвлекающий маневр.
— О чем это ты? — спросила Изабо, в то время как Гончие поднимались наверх и занимали выжидательные позиции по обе стороны туннеля. Кто-то оттащил подальше раненого собрата, чтобы его не затоптали, когда начнется сражение.
— Монмартр,— пояснил я.— Это просто должен быть он. Леандр хочет дискредитировать наши племена в глазах друг друга. Ему нужна уверенность в том, что никто из вас не придет нам на помощь.— Я похолодел бы еще сильнее, если бы это было возможно, и ничуть не удивился бы, если бы мой язык вообще превратился в ледышку.— Он собирается напасть на королевский двор именно сегодня. Прямо сейчас. Его воинство готовится к атаке. Монмартр намеревается убрать Гончих с дороги.
