Майк Харрис, который и пригласил его сюда, сдержал свое слово: представил кое-кому из полиции Большого Лондона. Но тут было так шумно, что толком и не поговоришь: приходилось постоянно кричать. Тем не менее Гленн получил несколько визиток важных персон: заместителя начальника полиции, старшего суперинтендента, двух старших детективов-инспекторов – неплохие трофеи. Как и в любой другой организации, в полиции карьера не в последнюю очередь зависит от того, есть ли у тебя нужные знакомства.
Кто-то оттеснял Гленна, пытаясь пробраться к стойке рядом с ним. Гленн чуть подвинулся, освобождая место, повернул голову. Рядом с ним оказался здоровенный мужик с бычьей шеей, торчавшей из рубашки с открытым воротом. Мощная фигура игрока в регби, коротко подстриженные светлые волосы и открытое, немного детское лицо. Утирая со лба обильный пот, он крикнул:
– Эй, бармен! – А затем дружески кивнул Гленну и пояснил: – Я тут маленько припозднился! Теперь нужно догонять!
Голос показался Гленну смутно знакомым, однако он не мог вспомнить, где раньше его слышал.
– Прикинь, у них тут всего один бармен, хотя здесь и троим не управиться, – заметил Брэнсон.
У них за спиной раздался рев:
– Выкиньте их!
Оба повернули голову, но ничего не увидели.
– Ты откуда? – прокричал мужчина с бычьей шеей.
– Суссекс.
– А точнее?
– Хоув.
Его сосед по стойке задумчиво кивнул, потом поинтересовался:
– А ты, часом, не знаешь детектива-констебля Брэнсона?
Теперь Гленн сообразил, где слышал голос этого человека.
– Это я.
– Ты Гленн Брэнсон?
– Ну да!
Его собеседник расплылся в улыбке, протянул руку:
– Вот так встреча. А я Саймон Роубак из Хэмпстеда – мы говорили в понедельник по телефону.
Гленн пожал руку.
– Про Тину Маккей.
– Именно!
– Скинул на меня свою черную работенку – найди ему Роберта Мейсона.
Роубак улыбнулся:
– Готов в любое время отдать долг, только свистни… – Он поднял массивные руки. – Ты что пьешь?
– Нет, сейчас моя очередь – я угощаю.
– Спасибо. Мне пинту горького.
Гленн еще раз безуспешно помахал бармену, потом повернулся к Роубаку.
– Удалось что-нибудь выяснить по Тине Маккей?
– Недавно пропала еще одна женщина. Такого же возраста, сложения. И тоже сделавшая неплохую карьеру. Уехала в воскресенье вечером от сестры из Суссекса, но до Лондона так и не добралась. Я как раз собирался тебе позвонить – попросить проверить пару человек в Брайтоне.
– Нет проблем.
Бармен наконец принял у Брэнсона заказ. Роубак помог Гленну пронести стаканы сквозь толпу, и они вернулись к стойке бара. Часть пива расплескалась.
– Пойду подышу свежим воздухом, – раздраженно сказал Гленн.
– Я с тобой.
Они вышли на улицу. Вечер стоял жаркий, темнеть начало недавно, хотя шел уже десятый час. Мимо проехал автобус.
– Думаешь, между двумя этими пропавшими женщинами есть связь?
– Интуиция подсказывает, что есть. Много сходных моментов.
Гленн отхлебнул пива. Ему было легко с этим лондонским полицейским: хотя они общались всего лишь однажды, да и то по телефону, казалось, будто они давние друзья. Оба проводили взглядом двух девиц – те прошли мимо них в мини-юбках, грозивших нарушить общественный порядок.
– Когда я перестану интересоваться такими вещами, можно будет меня хоронить, – сказал Роубак.
Гленн ухмыльнулся:
– Ты давно в полиции?
– Тринадцать лет. В уголовной – девять. А ты?
– Четыре года. В уголовке – два. Можно сказать, новенький. – Он улыбнулся. – Вот я хочу спросить насчет интуиции… Мне кажется, что в нашей работе многое от нее зависит. Ты согласен?
– Ну, как тебе сказать… – Роубак сделал большой глоток, отер рот тыльной стороной ладони. Мимо один за другим проехали три парня на мопедах. Гленн и Саймон посмотрели им вслед, переглянулись. Роубак продолжил: – Да, я думаю, что интуиция… то есть догадка, основанная на знании… – Он поскреб затылок. – Если хочешь знать мое мнение, то настоящему детективу без нее никак нельзя.
Он вытащил из кармана пачку сигарет, предложил Гленну.
– Спасибо, не курю – бросил.
Роубак закурил. Запах был приятный, гораздо лучше, чем табачный туман внутри паба.
– А у тебя никогда не случалось, что интуиция подсказывает: дело нечисто, но доказать ты ничего не можешь? Понимаешь, что надо бы копнуть поглубже, но вот начальство в этом никак не убедить? – поинтересовался Гленн.
Саймон глубоко затянулся и кивнул:
– Было несколько раз.
– И что ты в таких случаях делал?
Роубак пожал плечами:
– Отступался.
– А если дело такое, что отступиться никак нельзя?
– В полиции так не бывает. Если начнешь расследовать все подозрительные случаи, так всей жизни не хватит.
– У меня есть одно дело – никак не могу его бросить, – сказал Гленн.
Роубак посмотрел на него странным взглядом – отчасти настороженным, отчасти любопытствующим.
– И что это за дело?
– Внезапная смерть, которой я занимался на прошлой неделе. Все считают, что это самоубийство, а я не согласен.
– Почему?
Гленн отхлебнул еще пива.
– Ты знаешь Кору Берстридж, кинозвезду?
– Великая актриса, умерла на прошлой неделе.
– Я нашел ее мертвой в собственной квартире с пластиковым мешком на голове.
Роубак поморщился:
