«Он высокий – футов шесть, не меньше. Обычного телосложения, не худой и не толстый. Зачесанные назад темные волосы; привлекательный – очень интересный мужчина: ну прямо кинозвезда, любимец женщин; говорил с американским акцентом».
Росту в этом человеке было около шести футов, даже больше. Телосложение среднее. Темные волосы аккуратно зачесаны назад. И вдобавок он, вне всяких сомнений, был очень хорош собой. Однако говорил без всякого американского акцента: типичный англичанин, окончивший привилегированную частную школу. Не был ли его акцент таким же фальшивым, как и адрес в Челтнеме?
Внимательно глядя на мужчину, Гленн спросил:
– Доктор Теренс Гоуэл?
В глазах его собеседника засветилось искреннее недоумение.
– Как вы сказали? Гоуэл?!
– Доктор Теренс Гоуэл.
Мужчина держался абсолютно спокойно – так не выглядят люди, которым есть что скрывать, но описание его точно соответствовало тому, что дал Уиллис. За исключением акцента.
– Извините, но я впервые слышу про Теренса Гоуэла. Боюсь, здесь какая-то ошибка, так что, к сожалению, ничем не могу быть вам полезен. – И мужчина сделал шаг назад.
Гленн остановил его, вытащив удостоверение.
– Детектив-констебль Брэнсон, полиция Суссекса. А это констебль Гудвин.
Гудвин тоже показал свое удостоверение.
На мгновение Гленн опустил глаза на руки незнакомца – ну-ка, что нам скажет язык тела? Но руки мужчины были спокойны, и полицейский снова перевел взгляд на его лицо.
– Автомобиль «форд-мондео», зарегистрированный на имя доктора Теренса Гоуэла, сегодня вечером, приблизительно в восемнадцать ноль пять, въехал в гараж, который находится за этим домом.
По-прежнему абсолютно спокойно его собеседник сказал:
– А, понятно. Моя мать сдавала гараж. Вероятно, это съемщик.
– Доктор Гоуэл арендует у вас гараж?
– Арендовал у моей матери, она недавно скончалась. Я, вообще-то, даже имени его не знаю. Я занимаюсь домом. Вы же понимаете, что происходит, когда умирает знаменитость, – толпы поклонников готовы весь особняк растащить на сувениры.
Он посмотрел на Гленна в упор, словно ожидая подтверждения. Тот кивнул:
– Могу себе представить.
– До сих пор никак не заставлю себя разобрать ее бумаги. Мама умерла три недели назад – Глория Ламарк, актриса, – вы наверняка слышали.
– Да. Примите мои соболезнования.
– Спасибо.
– Значит, вы сын Глории Ламарк?
– Да, я Томас Ламарк.
– Я был поклонником вашей матери.
Лицо хозяина дома просветлело.
– Правда?
– Глория Ламарк была замечательной актрисой. Фильмы с ее участием – одни из самых моих любимых.
Томас возбужденно поинтересовался:
– Да? А какие именно?
– «Крылья джунглей» и «Любовь в Париже». Я и тот и другой несколько раз смотрел.
– Вам и правда нравятся «Крылья джунглей»?
– Да. Особенно та сцена, когда Бен Газзара на крыле самолета с пистолетом, а ваша мать за штурвалом, пытается сбросить его под мост, – я думаю, это одна из величайших сцен в мировом кинематографе.
– Я тоже так считаю, – кивнул Томас. Ему нравился этот полицейский: сразу видно, хороший человек. Он не прочь был поговорить с ним о фильмах, но не сейчас.
– Мистер Ламарк, а можно взглянуть на договор аренды? Эти бумаги вашей матери, они в доме?
«Осторожно».
Чрезмерная настойчивость полицейского беспокоила Томаса. Не зная, что ответить, он пробормотал:
– Ну… да… Вероятно.
– Не могли бы вы их поискать? А мы пока подождем.
Томас хотел сказать твердое «нет», но тут детектив добавил:
– Я видел абсолютно все фильмы, в которых снималась ваша мать.
Это прозвучало так искренне, что у Томаса поднялось настроение. Он сказал:
– Не могу понять, почему у нее нет «Оскара».
– И я тоже. Так вы поищете бумаги?
– Конечно. Входите.
Томас в душе отругал себя. Это было глупо. Опасно. Нужно было сказать им, что он сейчас очень занят, и попросить приехать в другое время. Но возможно, если он будет упорно держаться своей выдумки – а ловко он загнул насчет аренды гаража, – то сумеет выиграть время. В доме нет ничего, что указывало бы на связь Томаса Ламарка с доктором Гоуэлом. Даже мобильник последнего остался в машине. Гараж был чист. В нем стояли только «форд-мондео» и белый фургон доктора Гоуэла. Никаких следов автомобилей Тины Маккей и Аманды Кэпстик там уже не было.
Если ему удастся оставаться спокойным и убедительным, то он проведет детектива. Ему только одно сейчас и надо – немедленно выпроводить полицию, ничего больше. А дальше уж он сумеет выкрутиться.
Томас впустил полицейских, закрыл парадную дверь и заметил, что чернокожий детектив заинтересовался картиной, на которой была запечатлена его мать, выходившая из лимузина.
– Премьера «Вдовы из Монако». Там, между прочим, присутствовали члены королевской фамилии, – гордо пояснил Томас.
– Ваша мать была невероятно красивой женщиной, – сказал Гленн. Ну не странно ли, что на протяжении такого короткого отрезка времени он побывал в жилищах двух кинозвезд? Однако еще более странным ему казалось то, что Кора Берстридж, куда как более талантливая актриса, чья карьера длилась значительно дольше, жила в гораздо менее шикарном и презентабельном доме, чем Глория Ламарк.
