– Мистер Ламарк, ваш дом со всех сторон окружен полицией. Включите свет и положите оружие. Дальнейшее сопротивление бесполезно. Советую вам не усугублять ситуацию.
Томас Ламарк использовал то время, пока детектив говорил, чтобы подойти к нему поближе. Теперь расстояние между ними сократилось до шести футов. Томас дышал медленно, спокойно. Держа рукоять пистолета обеими руками, он поднимал его, пока мушка на стволе не совместилась с вырезом прицельной щели на одной линии со лбом полицейского. При выстреле ствол пистолета подбрасывает, он читал об этом в Интернете. Нужно целиться ниже, как и раньше.
Теперь пистолет был нацелен в подбородок полицейского. С учетом отдачи пуля должна попасть ему в глаз или в лоб.
Он может себе позволить подойти еще чуть ближе, почему нет? У него остались всего три пули – зачем рисковать?
Очень кстати детектив заговорил снова. Томас услышал дрожь в его голосе. Прекрасно. А полицейский-то вовсе не так уверен, как хочет показать.
Небось просто пытается взять его на пушку. Не на такого напал.
– Мистер Ламарк, я знаю, вы меня слышите. Советую вам проявить благоразумие. Вы же гордитесь своей матерью. Разве вы не хотите, чтобы и она тоже гордилась вами?
Томас проигнорировал его. И тут из темноты донесся голос Майкла Теннента:
– Томас, я бы хотел поговорить с вами о вашей матери.
Ламарк замер.
– Расскажите мне о вашей матери, Томас.
Он закрыл глаза.
«Заткнись, доктор Майкл Теннент!»
А Майкл гнул свое:
– Расскажите мне о вашей матери, Томас. Мне показалось, что вам по каким-то причинам тяжело об этом говорить.
Томаса трясло. Он понимал, что задумал Майкл Теннент.
«Не поддавайся на провокацию. Игнорируй его.
Заткни уши.
Продолжай делать то, что делаешь. Не позволяй этому мозгоправу отвлекать тебя. Он и так уже уничтожил твою мать, так не дай ему теперь уничтожить и тебя тоже».
От детектива Томаса теперь отделяло всего четыре фута. Но руки его слишком сильно дрожали. Еще два фута, и он сможет выстрелить в упор.
В упор будет лучше. Приставить дуло прямо к виску. Тут уж не промахнешься.
– Расскажите мне о ваших отношениях с матерью, Томас.
Томас в тумане злости и смятения сделал еще один шаг вперед, и в этот момент у него под ногами раздался громкий скрежет – он наступил на что-то.
Гленн по звуку определил положение Ламарка. Зная, что женщина надежно пристегнута, он нырнул на пол и изо всех сил толкнул каталку в том направлении, откуда послышался звук. Каталка резко остановилась с громким дребезжанием – удар, затем сдавленный стон, а потом одна за другой две яркие вспышки пламени и оглушительный грохот выстрелов, сопровождаемый сумасшедшим визгом отлетающих рекошетом пуль.
Гленн, ощущая ноздрями запах пороха, резко потянул каталку на себя, а потом снова послал ее вперед, вкладывая в толчок все оставшиеся у него силы. Он почувствовал, что удар снова достиг цели, каталка с грохотом остановилась, раздался хруст – возможно, ломающихся костей, а потом, почти сразу, еще одна яркая вспышка, очередной хлопок; на сей раз пуля просвистела у самого его виска.
Не срикошетила.
Гленн надеялся, что пуля не попала в подвешенного к потолку мужчину.
Надо было ковать железо, пока горячо. Он двигал каталку туда-сюда, всякий раз с еще большей силой посылая ее вперед. Очередной удар пришелся в цель. Он услышал ругательство, предположительно выкрикнутое Ламарком, а потом что-то загрохотало по полу. Пистолет?
Он потянул каталку на себя и повторил маневр.
– Чтоб ты сдох, сука! – Точно, голос Ламарка.
Гленн продолжал наносить удары каталкой.
«Вот тебе! И еще раз, и еще, и еще!»
Затем он протянул руку, нашарил в темноте поднос с инструментами, нашел какую-то штуковину с длинной ручкой и бросился вдоль бортика каталки в темноту.
Почти сразу он споткнулся о ноги Томаса на полу и упал на извивающееся тело. Пытаясь нащупать руку Ламарка с пистолетом, Брэнсон наудачу нанес удар, но услышал скрежет острия о бетонный пол. Тогда он ударил снова, и теперь инструмент вонзился в мягкую плоть, раздался крик боли.
Левой рукой Гленн ухватил Ламарка за запястье. А правой потянулся к его лицу и, нащупав очки, сорвал их со лба. Ремешок зацепился за что-то, возможно за шею. Он потянул сильнее, услышал сдавленный стон.
Потом что-то ударило Гленна в лицо; то ли кулак, то ли рукоять пистолета, то ли пуля – он понятия не имел, знал только, что его отшвырнуло назад и он ударился обо что-то головой, чуть не разбив затылок.
Ему все же удалось подняться на ноги.
«Давай двигайся. Боком, словно краб».
Колени натолкнулись на что-то твердое.
Гленн ощупал свою находку.
«Разбитый пластмассовый корпус… Фонарик! Осторожно!»
Готовый в любой момент отпрыгнуть в сторону, он включил фонарик: луч кинжалом пронзил темноту перед ним.
Свет был слабенький, но достаточный, чтобы Гленн моментально охватил взглядом всю картину. Мужчина, подвешенный к потолку, похоже, не был ранен. Томас Ламарк находился в трех футах перед ним, он присел, готовясь к броску, из его бедра торчала рукоятка скальпеля. Пистолет лежал на полу в шести футах сзади.
