Кровная связь полностью

С чего начинается убийство?

С нажатия на курок? С появления мотива? Или все-таки оно начинается намного раньше, когда на долю ребенка выпадает больше ненависти, чем любви, отчего его жизнь и он сам меняются необратимо?

Впрочем, быть может, это ничего не значит.

А возможно, только это и имеет значение.

Мы судим и наказываем, исходя из фактов, но факты не являются истиной. Факты похожи на скелет, который кто-то откопал спустя много лет после захоронения. Истина гибка и подвижна. Истина жива. Для того чтобы познать истину, требуется понимание, это самое трудное умение, доступное человеку. Для этого требуется увидеть все вместе, воедино, до и после, как это свойственно одному Господу.

До и после…

Именно поэтому мы начинаем с середины, с телефонного звонка, разорвавшего тишину полутемной спальни на берегу озера Понтшартрен в Новом Орлеане, штат Луизиана. На кровати лежит женщина, рот у нее некрасиво приоткрылся во сне. Кажется, она не слышит надрывающегося телефона. Но внезапно резкий звонок проникает в ее затуманенное сознание, подобно тому, как подушечки дефибриллятора встряхивают пребывающего в коме пациента. Рука женщины выныривает из-под одеяла, пытаясь нащупать телефон и не находя его. Она тяжело вздыхает и приподнимается на локте. Негромко выругавшись, она поднимает трубку с ночного столика.

Эта женщина я.

– Доктор Ферри слушает, – с трудом выдавливаю из себя я.

– Ты что, спишь? – В трубке звучит мужской голос, полный сдерживаемого гнева.

– Нет.

Я оправдываюсь автоматически, но во рту у меня сухо, как в пустыне. Я смотрю на будильник. Он показывает двадцать минут девятого. Вечера. Я проспала девять часов. Впервые за много дней мне удалось нормально выспаться.

– У нас свеженький труп.

Я с трудом соображаю, мой мозг еще не очнулся от сна.

– Что?

– Я звоню уже четвертый раз за последние полчаса, Кэт.

Голос пробуждает во мне лавину гнева, желания и чувство вины. Он принадлежит детективу, с которым я сплю последние восемнадцать месяцев. Шон Риган. Проницательный, обворожительный и потрясающий мужчина, обладатель жены и троих детей.

– Повтори, что ты сказал, – прошу я, готовая откусить Шону башку, если он предложит встретиться где-нибудь.

– Я говорю, у нас свеженький труп.

Я тру глаза, пытаясь сориентироваться в темноте. Начало августа, и сквозь мои занавески просачиваются пурпурные отблески заката. Господи, до чего же паршиво во рту!

– Где?

– В округе Гарден-Дистрикт. Владелец типографской фирмы. Мужчина, белый.

– Укусы?

– Хуже, чем у остальных.

– Сколько ему было?

– Шестьдесят девять.

– Господи Иисусе! Это… – Я уже слезаю с кровати. – Но это вообще не имеет никакого смысла!

– Согласен. Никакого.

– Сексуальные маньяки убивают женщин, Шон. Или детей. Но не пожилых мужчин.

– Мы уже говорили об этом. Сколько времени тебе понадобится, чтобы добраться сюда? У меня над душой стоит Пиацца, да и шеф может появиться в любую минуту.

Я беру со стула джинсы, в которых ходила вчера, и натягиваю их поверх трусиков. Фирменных, под названием «Секрет победы», любимых трусиков Шона, но сегодня вечером ему не удастся на них полюбоваться. И не удастся еще долгое время. А может, он больше не увидит их вообще никогда.

– У жертвы обнаружены какие-нибудь гомосексуальные наклонности? Может, он вызывал мужчин-проституток или что-нибудь в этом роде?

– Ни малейшей зацепки, – отвечает Шон. – Выглядит таким же чистым, как и остальные.

– Если у него дома есть компьютер, конфискуйте его. Он мог…

– Я знаю, что делать, Кэт.

– Хорошо, но…

– Кэт… – Одно-единственное слово, но за ним скрывается так много. – Ты пила сегодня?

По спине у меня прокатывается тяжелая волна жара. Я не притрагивалась к спиртному почти сорок восемь часов, но не собираюсь доставлять Шону удовольствие, отвечая на его вопросы.

– Как зовут убитого?

– Артур ЛеЖандр. – Он понижает голос: – Милая, ты пила сегодня?