Быстро пройдя по замысловатым переходам, украшенными большими горшками с зеленью и цветами, Ратимир вошёл в просторную трапезную, расположенную этажом ниже. Погода улучшилась, шторм прекратился и облака на небе рассеялись. В распахнутые настежь три больших окна проникало много дневного света, щедро освещавшего высокие каменные стены и резной потолок комнаты.
В трапезной, за широким столом, обильно уставленном различными блюдами уже сидели домочадцы князя. Княгиня Анастасия, дородная, но ещё довольно молодая и привлекательная женщина в простом утреннем убранстве восседала по правую руку от пустовавшего княжеского места. Дети князя – дочь Татьяна, весёлая егоза десяти лет и светловолосый мальчуган Евстафий, бывший на пять годков младше сестры, сидели за столом напротив родительских мест.
Остальные места за просторным столом занимали несколько родственников, гостивших в княжеском доме и, как всегда, «огнищане» - наиболее приближенные к князю представители «старшей» княжеской дружины. У дальней от окон стены замерли несколько отроков в разноцветных домотканых рубахах, готовых обслуживать княжескую трапезу. Все ждали князя.
Ратимир, поцеловав супругу, занял своё место за столом и дал знак отрокам подавать кушанья. Ели молча, но чувствовалось, что всех распирает от желания расспросить князя о тех важных решениях, что были только-что приняты на совете. Весть о них с быстротой степного пожара распространилась по княжескому двору. Наконец первой не выдержала княгиня Анастасия:
- Свет мой, - обратилась она к мужу, - Что же теперь у нас будет?
- Ты об чём таком глаголешь, Настя?
- Как об чём? Весь двор ужо только об том и судачит, что от Святограда мы теперь отложились. Как же это? Кабы не вышло чего худого?
- Не кручинься, любава моя! – весело отвечал князь, - Все будет по-добру. Сие решение я давно замыслил, да момента подходящего всё не представлялось.
- А тепереча момент, стало быть, настал? – поднял глаза от блюда, пожилой боярин Друбич, дядя княгини, - Уверен, княже, в своих силах? Супротив Святограда тяжело идти будет. А без него сладить с басурманами будет ещё тяжелее. Сдюжишь ли?
- Уверен, дядя, сдюжу! - твёрдо отвечал Ратимир, - Родителю моему из почтения поклонялся, только ему одному. Другие мне не указ. А насчёт Святограда ты не беспокойся. Мы не враги ему и супротив него не собираемся воевать. Мы же одной крови и одной веры. Думаю, в мире со Святоградом и с братьями моими жить.
- Это ты так думаешь. А так ли будет мыслить новый Каган, кой сядет на отцовском престоле? Отступится ли добровольно от дани тартарской немалой? Не захочет ли и дальше владеть этой землёй.
- А кто же будет новым Каганом? Кому теперь поклониться прикажешь? Сие тебе ведомо?
Боярин молча развёл руками. Князь, отложив в сторону узкий нож, которым нарезал в своей тарелке жаркое, наклонился вперёд:
- То-то и оно, Друбич, - удовлетворённо заключил он, - Кому на Святоградском столе сидеть - то моим братьям ещё выяснить предстоит. Знаю их. Никто добром не уступит. Мыслю, что борьба меж ними зело долгой и тяжкой будет. Насколько долгой, то никому не ведомо. Но ясно, аки день, что погрызут они друг дружку вельми изрядно и ослабнут от этой распри. А мы в сторонке подождём. За то время, что они ослабнут в своей борьбе – мы зело окрепнем и к отпору изготовимся от любой напасти.
- Сие верно, княже, - согласился Друбич, - Хорошо, что мы вдалеке от них будем. До нас дотянуться не легко. А коли братья твои в междоусобной брани изрядно ослабнут, то может и вовсе невозможно станет.
- Истину глаголешь, боярин. Вот и настал удобный момент нам самим хозяевами своей земли стать. Чем мы хуже Святограда?!
- Всё одно, как-то боязно, - вздохнула княгиня, - Мыслимо ли со Святоградом тягаться?
- Не боись, Настенька. Это при отце моём не мыслимо было, - рассмеялся Ратимир, - Теперь всё по-другому. Всё добром будет, верь мне! Сыну нашему престол оставлю, а он своему передаст. Так Тартария вотчиной нашей родовой станется.
- Добро, коли так. Ты – наша надёжа, свет мой. Тебе и решать. За тебя молиться станем.
- Молись, милая. Это завсегда на пользу пойдёт. Ну довольно разговоров, трапеза стынет.
Все снова приступили к обеду. Лишь только Татьяна и Евстафий весело шалили за столом. Им не интересны были разговоры взрослых. Княгиня цыкнула на них, и они обиженно притихли. Князь повернулся к детям. В его суровых глазах на мгновение промелькнула искорка нежности:
- Хорошо ли вы провели утро? – обратился он к ним, - Гулять на море ходили? Как водичка то ныне, тёплая, аль нет?
- Отче, вода тёплая, да только просто гулять по берегу не интересно, - бойко отвечала княжна.
- Что же так, Татьянушка? – подивился князь.
- А ты позабыл, отче, что лодку большую обещал нам построить, чтоб по морю ходить?
- Нет, душа моя, не позабыл. Только занят был вельми делами.
- Ты завсегда занят. А нам с братом скучно, - юная княжна обиженно скривила губки, - Нам по морю ходить интересно. Ты ужо давно обещал.
