Солнечным утром Элисон, ее сводная сестра Китти и подруга Ванесса отправились в школу. А через час произошла чудовищная автомобильная авария, в которой чудом уцелела Элисон, но погибла Ванесса, а Китти осталась тяжелым инвалидом.Теперь, пятнадцать лет спустя, Китти по-прежнему не может говорить и страдает провалами в памяти, а преподаватель искусств Элисон ведет тихую жизнь и тщетно пытается забыть случившееся в то утро.Однако когда Элисон, несмотря на страхи, принимает предложение вести курсы для заключенных в местной тюрьме, начинает происходить нечто странное и пугающее…За ней и за ее сестрой следят и угрожают при помощи анонимных записок.Кто-то затаившийся в тени ждет и готовится нанести удар. Кто-то, кто хорошо знает, что произошло много лет назад на самом деле…
Моему доброму и остроумному мужу (с тобой ни один день не похож на другой), моим замечательным детям – и Милли, изменившей нашу жизнь.
Из последних новостей: в пригороде Лондона в тюрьме открытого типа произошло убийство. Подробностей нет, но мы будем держать вас в курсе событий. А пока на «Радио-2» новая песня группы Great Cynics…
Осторожно. Дело не в размере, а в остроте и угле заточки. Лезвие должно петь, а не скрежетать.
Подношу осколок синего стекла к окну. Такого цвета бывают склянки и пузырьки на полках старинных аптек. Отличный чистый срез – никаких коварных осколков, которые придется вытаскивать, а это всегда хлопотно. Ничего не стоит получить стеклянные занозы в кожу или рукав.
Или в мысли.
Теперь последнее, решающее испытание: встанет ли стеклышко в свинцовый контур? Сердце в этот момент всегда учащенно бьется, будто на кону вопрос жизни и смерти. Глупость, конечно, но так уж я устроена. Сейчас, почти у цели, не захочешь что-то испортить, впустую потратив не только цветное стекло, но и время.
Каждая секунда жизни драгоценна. Я знаю это слишком хорошо.
– Не поможете, миссис Бейкер?
– Вообще-то мисс, – поправила я, отрываясь от созерцания образца. – Зовите меня Элисон, как все.
Большинство моих учеников старше этого новичка и ниже ростом. Плотный, но не пухлый. Ростом, пожалуй, около ста девяноста сантиметров – почти на восемь выше меня[1].
В детстве меня нещадно дразнили за то, что я самая высокая в классе. Я изо всех сил старалась съежиться, но это не спасало положения. «Стой прямо», – умоляла мать. Она хотела как лучше, а я мечтала смешаться с толпой и не выделяться ни слегка великоватым носом («классическим», как деликатно называла его мама), ни очками с толстой оправой грязного цвета, ни скобками на зубах. Зато моя идеально гармоничная сестра обладала врожденной уверенностью в себе и всегда держалась с достоинством.
Сейчас я уже знаю, что в высоком росте немало преимуществ: можно носить одежду, на которую не решатся другие, или набрать пару килограммов, и никто не заметит. Однако всякий раз, проходя мимо зеркала, я расправляю свои проблемные плечи, «крылья понурого ангела», по выражению моей сестрицы.
Сколько иронии…
Ученик, попросивший помочь, не молод и не стар – в этом мы тоже похожи. Чем дальше, тем меньше мне хочется вписывать в бумаги свой возраст – от этого во мне растет страх. Я рассчитывала, что к этим летам у меня в активе уже будет много всего, однако этого отчего-то не случилось.
Возраст не важен только здесь; куда существеннее, чтобы рука не дрогнула. Изготовление витражей – занятие в общем-то безвредное, но всякое бывает.
Как это верно…
– Элисон, я плохо запомнил, что вы говорили о свинцовой протяжке.
Голос новичка, глубокий и звучный, вывел меня из задумчивости. Культурная речь, свидетельствующая о хорошем образовании. Пытливый ум – немногие мужчины записываются на еженедельные занятия, которые я веду в местном колледже. Когда на прошлой неделе он впервые пришел на занятие, я немедленно ощутила неловкость, которая не прошла до сих пор.
Не только из-за его пристального взгляда и умных вопросов. И не из-за уверенности, с которой он режет свое стекло, хотя я веду курс для новичков. И не из-за его имени – Клайв Блэк, солидность и симметрия которого указывает на продуманный выбор его родителей. Даже не из-за того, как он произносит «Элисон», будто он считает это имя не заурядным, а интригующим. А из-за всего вкупе плюс кое-что еще, чего я еще не уяснила сама. Жизнь научила меня доверять интуиции, и сейчас инстинкт подсказывает быть начеку.
В защитных перчатках (обязательных к ношению вместе с фартуком для всех студентов) я беру тонкий, слегка изогнутый кусочек свинца длиной около тридцати сантиметров. Он всякий раз напоминает мне серебристую лакрицу, которую мы с сестрой покупали в кофейне на углу по дороге из школы.
Прогони эти мысли. Переключись.
Быстро подаю Клайву щипцы.
– Возьмитесь с одной стороны – плоскогубцы держите плоской стороной вверх – и тяните. А я потяну с другой. Сильнее подавайтесь вперед… Правильно.
– Поразительно, как тянется свинец! – восхитился Клайв. Такие восторженные нотки я иногда слышу от детей.
