– Вот чего я не понимаю, так это того, почему не было напечатано обращение к потенциальным свидетелям, – продолжил паренек, облизывая пальцы и вновь начиная чесаться.
Доусон с трудом заставлял себя поддерживать разговор с юнцом, который, казалось, с головой утонул среди попугаев. Он протянул руку и сорвал с дерева лист.
– Потри вокруг крапивного ожога, – посоветовал он.
– Но ведь это же не дикий щавель, – заметил Бабба, посмотрев на листок.
– Это не обязательно. Просто энергичное почесывание освобождает в них сок, который успокаивает кожу.
– Этому что, тоже учат в школе полиции? – нахмурился стажер.
Кевин не смог сдержать улыбку.
– Да нет. Просто у меня тоже была бабушка.
Самодовольная ухмылка Баббы превратилась в искреннюю улыбку.
– Ладно уж, не для протокола… – Он на мгновение замолчал. – А люди действительно так говорят: «Не для протокола»?
Доусон утвердительно кивнул.
– Почему же все-таки в деле Брайтман не было обращения к свидетелям? – спросил журналист. – Ведь машина была припаркована на оживленной дороге, перед целой шеренгой магазинов.
– На все есть свои причины, которые тебя совершенно не касаются, – напряженно ответил сержант.
– Надеюсь, что они достаточно веские, – пожал плечами молокосос.
– А к чему это ты?
– А к тому, что если здесь совершил убийство тот же парень, то он не собирается останавливаться… или нет? – С этими словами Бабба кивнул на лес.
– Все не так просто, – ощетинился Доусон.
– Может быть. И может быть, вы правы, что это не моего ума дело. Но ведь вы-то им занимаетесь!
Кевин надеялся только, что по его лицу парень не догадается, что он согласен с каждым его словом. Или что он пытался спорить по этому поводу со своим боссом.
– Все дело в том, – сказал Джонс, отбрасывая в сторону измятый лист, – что прессе пора бы уже помочь расследованию. Одной статьей мы можем охватить больше людей, чем вы – за два года посещений пабов в поисках свидетелей.
– Ага. И спасибо за консультацию, – произнес Кевин, когда репортер проходил мимо него.
– Обращайтесь! И вот еще что: через пару дней люди уже позабудут, что они видели воскресным вечером.
Бабба пожал плечами и направился по тропинке.
Доусон поколебался, а потом глубоко вздохнул.
– Послушай, приятель, подожди секундочку! Залезай в машину, и я тебя подвезу.
Не успела Ким снять шлем, как раздался стук в дверь. Покачав головой, она улыбнулась.
– Открыто! – крикнула инспектор, расстегивая молнии на своих ботинках и сбрасывая их. Барни все еще возбужденно скакал вокруг ее ног.
– И что ты мне купил? – спросила она Брайанта, когда тот вошел в гостиную.
– Ничего, – ответил сержант, протягивая псу сочное зеленое яблоко.
Инспектор вздохнула, глядя, как тот отнес фрукт на свое любимое место на подстилке, перевернул его раза три и, наконец, успокоился.
– А я еще помню те дни, когда ты приносил мне еду, кофе… – вздохнула хозяйка дома.
– Послушай, ты сама решила завести ребенка, – сказал Брайант, кивая на собаку. – Нормальная ситуация. Покупки делаются для детей, а о родителях забывают.
– Что ж, если ты собираешься пробыть здесь достаточно долго, чтобы расспросить меня, что происходит, и дождаться, когда я пошлю тебя к черту, то можешь налить нам кофе.
– И есть ли смысл общаться с тобой, когда ты только что сама пересказала всю нашу будущую беседу?
– Располагайся, – предложила Ким, направляясь к лестнице.
Войдя в дом, она должна была снять всю рабочую одежду. Это был ритуал, который символизировал окончание рабочего дня. Ну или почти всю, поправилась Ким. Она не была уверена, что чистая пара джинсов и свежая футболка заставят ее забыть поездку в Стаффорд.
Лицо можно быстренько умыть, а душ она примет перед сном.
Своего друга и коллегу Стоун нашла на улице, где тот с изумлением рассматривал мебель для патио.
– Ты что, купила этот гарнитур? – поинтересовался Брайант.
– Гарнитуром это назвать сложно, – ответила Ким. – Просто пластиковый стол и два стула. И если б в комплект входил только один стул, то я все равно купила бы, – честно призналась инспектор.
– Но ведь это садовая мебель. – Сержант поставил на стол кружки с кофе.
Стоун, изобразив на лице ужас, еще раз посмотрела на стол со стульями.
– Черт побери, в магазине они ничего об этом не сказали! – заметила она с сарказмом.
По саду детектива было хорошо видно, насколько ее интересовала принадлежащая ей земля. Участок был наполовину вымощен плиткой, а наполовину выложен дерном, с большим зеленным ящиком для хранения инвентаря, который предыдущие хозяева поставили в самом его конце. Брайант достаточно хорошо знал свою начальницу, чтобы понимать, что, находясь дома, она проводит основную часть своего времени в гараже.
Правда, в течение лета Ким часто замечала Барни лежащим на плитке и мирно наслаждающимся окружающими ароматами. Полежав так несколько минут, он возвращался к ней в дом. Ее стало волновать, что он мало дышит свежим воздухом, но пес отказывался долго находиться на улице без нее. Брайанту Стоун об этом не говорила – он и так достаточно подкалывал ее по поводу собаки.
