Стоун легко поняла, что он имеет в виду.
– Нета, вы где? – позвала кого-то Эмилия. Ей никто не ответил, и она повернулась лицом к полицейским и закатила глаза. – Она у нас новенькая и все еще теряется в помещениях.
Затем Трент провела гостей в небольшую, но удобную гостиную. Ковер теплого цвета топленых сливок контрастировал с полом, сделанным из массива дуба. Перед мраморным камином стояли две софы, обитые кожей цвета жженого сахара. В такой комнате хотелось спрятаться холодным и мрачным вечером.
Джеральдина Холл стояла возле окна, опираясь на стену, а на ближайшей к стене софе, вся обложенная подушками, лежала еще одна женщина. Ее левая нога от голени до бедра была заключена в пластиковую шину.
В жизни Джеральдина оказалась тоньше, чем в том эпизоде шоу, который Ким посмотрела накануне вечером. Гораздо тоньше. У нее были длинные и тонкие конечности, а симпатичное, хоть и костлявое лицо выглядело слишком большим для ее тела.
Глаза у психиатра покраснели, и в руке она сжимала носовой платок.
– Моя дочь, Джеральдина Холл, – произнесла Эмилия таким тоном, как будто представляла приглашенного спикера. – И ее подруга, Белинда Хьюз.
Джеральдина подошла к софе и положила руку лежащей женщине на плечо.
– Белинда – мой компаньон.
Ким кивнула в ответ на улыбку Хьюз.
На лице Эмилии появилось раздражение, которое она искусно спрятала за толерантной улыбкой.
– Который скоро станет женой, – добавила Белинда, накрывая руку партнерши своей рукой.
Инспектор не могла не заметить, как миссис Трент проводила взглядом эту руку, которая закрыла руку Холл и так и осталась на ней.
– Мы пришли по поводу Максин, – пояснила Стоун, усаживаясь.
Глаза Джеральдины немедленно покраснели, и она, убрав руку с плеча Белинды, достала из кармана носовой платок. После этого присела на краешек софы.
– Я так и поняла, – заявила Эмилия, и в этот момент в комнату вошла девушка лет двадцати.
– Нета, где вы были? – холодно обратилась к ней Трент.
– В гостевом крыле…
– Ладно, сейчас это неважно. Предложите нашим гостям освежающие напитки.
Ким жестом показала, что она отказывается.
– Кофе с молоком и два кусочка сахара, пожалуйста, – попросил Брайант, улыбнувшись девушке.
– Мне то же самое, – сказала Джеральдина, а Белинда отрицательно покачала головой.
– Секундочку! Моей дочери принесите зеленый чай, – изменила заказ Эмилия и жестом правой руки отпустила служанку.
Джеральдина открыла было рот, чтобы запротестовать, но потом молча закрыла его.
– Сколько времени вы общаетесь с Максин? – спросила Стоун.
– Уже четыре года, – ответила телеведущая. – Она появилась здесь, когда ей исполнилось восемнадцать, полная подростковых страхов.
– И наркотиков тоже, – вставила миссис Трент.
Ким не обратила на нее внимания.
– И как проходило ваше общение? – продолжила она задавать вопросы.
– Честно говоря, не очень, – печально улыбнулась Джеральдина. – Я была немного удивлена, когда Максин появилась на пороге нашего дома. И вела она себя не самым лучшим образом…
– И это совершенно естественно, – нахмурилась ее мать. – Усыновление должно означать…
– М-м-м-м, простите, что прерываю вас, – вмешалась в разговор Белинда, спуская здоровую ногу на пол. – Мне нужны мои костыли, чтобы сходить в маленький домик. Эмилия, не могли бы вы…
Прежде чем подойти к своей будущей снохе и предложить ей руку, миссис Трент бросила на нее испепеляющий взгляд.
Держась за ее руку, Хьюз заковыляла из комнаты, бросив на свою компаньонку понимающий взгляд.
– Прошу вас, продолжайте, – попросила инспектор ведущую.
– Нам понадобилось время, – снова заговорила та, – чтобы забыть об этой первой встрече. – Было видно, что она говорит правду. – Ни я, ни она не знали, что делать и как себя вести, но постепенно мы научились разговаривать друг с другом. Правда, не как мать и дочь. У Максин была мать, но мы с ней постепенно сближались.
– Несмотря на наркотики? – уточнила Ким.
– Может быть, даже благодаря им, – ответила Джеральдина.
Стоун промолчала, ожидая объяснений.
– В подростковом возрасте у меня были проблемы с алкоголем, инспектор, – призналась Холл. – Так что я хорошо понимаю, что такое пагубная привычка.
– Вы пытались ей помочь? – вступил в разговор сержант.
– Ну конечно. Может быть, я и не имею опыта общения с ней в качестве матери, но у меня есть инстинкты.
Ким не могла не удивиться, какими сложными могут быть отношения между людьми. Особенно между матерью и дочерью. Отношения самой Джеральдины с ее матерью выглядели тоже непростыми.
А вот она, Стоун, была исключением. В ее отношениях с матерью не было ничего сложного.
– Вы не замечали, в последнее время Максин не выглядела обеспокоенной? – поинтересовалась детектив.
– Инспектор, она всегда чем-то обеспокоена. Вопрос только в степени этого беспокойства. В некоторых вопросах она была еще совсем ребенком.
– А Максин никогда не упоминала, что у нее какие-то проблемы, что кто-то ей угрожает? – не отставала Ким.
Подумав несколько мгновений, Холл кивнула.
– Она была наркоманкой, инспектор. И почти всегда думала, что весь мир ополчился против нее.
