Кабинет заполняли лианы, вылезая из окон и расползаясь по стенам. Ноздри защекотал цветочный запах. В отличие от брата, Лимра редко теряла контроль над даром. Значит, не разыгрывали…
— Грозовая завеса, — сам себе кивнул Инаран. — И кто вас научил сквозь неё проходить?
— Зачем ты нам лгал⁈ — снова закричала Лимра, игнорируя вопрос отца. — Почему мы не могли встречаться с нашей мамой⁈ Почему⁈
— Родная, так было лучше для вас и для неё, — терпеливо пояснил старший принц. — Ей стёрли воспоминания. Она не помнит никого из нас.
— Ты мог помешать!
Инаран взял вторую бутылку и заглушил душевную боль вином. За тысячу лет самые разные женщины любили его. Его всегда окружали прекрасные, грациозные и страстные искательницы приключений. Но в душу запала неуклюжая человеческая девчонка. Ни страсти. Ни грациозности. Одна смешная нелепость. Но именно с ней установилась духовная связь, породившая двух монстров…
— Папа! — напомнила о себе Лимра. — Почему ты ничего не сделал⁈
— Правила союза миров для всех едины, — отложил бутылку в сторону Инаран. — Я не имел права заводить романа с человеком из закрытого мира, но…
Старший принц зажмурился, едва не сказав детям, что потерял голову и напрочь забыл обо всех законах и условностях.
— Не будь я одним из вымирающей разновидности веронов, меня бы судили, потому что я влез в заповедник и подверг опасности людей, — словно со стороны услышал он свой голос. — Даже обычные веронские дети для закрытого мира опасны, а мы говорим о королевском отпрыске, рожденном при духовной связи.
— Почему тогда оставили нашего брата с мамой⁈ Разве он не опасен⁈ Или его приняли за человека⁈
Инаран тяжело вздохнул:
— Вы хотите, чтобы я поверил в то, что совет магов оставил члена королевской семьи веронов в закрытом мире сроком на семь лет? Вы хотя бы понимаете, что случилось бы, пробудись у него дар? Даже совету магов было бы трудно скрыть тысячи пострадавших от веронского дара людей.
Дети переглянулись, словно мысленно посовещались.
— Но мы видели его! — упрямо воскликнул Амрон. — Кольцо из чаши власти упрыгало к нему!
— В чаше власти семь лет не появлялось никаких других артефактов, кроме ваших колец. Вы можете сами спуститься в тронный зал и убедиться в этом.
— Но… что если в тронном зале подделка?
— Я видела вторую чашу власти в кабинете Завса! — добавила принцесса.
— Чашу власти создавал король веронов Лорал. Мой отец не нашел способа уничтожить или повредить её. Я больше скажу, никому не удалось сдвинуть чашу с места, хотя попытки предпринимались. Я не верю, что Завсу удалось разделить древнюю реликвию на две части.
— Но мы видели мальчика! — топнула ногой Лимра. — И видели кольцо!
— Чего вы пытаетесь добиться этим враньем? Чтобы я сам отправился в закрытый мир? Для чего? Я не верну вашей матери воспоминания!
Кабинет снова хорошенько тряхнуло.
— Прекратите ломать мои вещи! — прикрикнул Инаран. — Учитесь сдерживаться! Иначе ваше правление будет самым коротким за всю историю Размараля! Никому не нужны истеричные правители вроде вас!
Амрон демонстративно сложил гармошкой бар с коллекционным спиртным отца. Инаран некоторое время в шоке смотрел на то, как по полу водопадами разливались столетние напитки.
— Хотите знать правду⁈ — в ярости заорал Инаран, едва подавив желание размазать сына по стенке. — Так идите и узнайте сами! Вы меня не спрашивали, когда посещали закрытый мир! Хоть раз решите проблему так, чтобы мне не пришлось разгребать за вами развалины!
— И мы решим! — пообещал наследник.
В этот раз Амрон не возвращал на место выломанную дверь, вдобавок обвалил камин.
Инаран недобро проводил детей взглядом.
Сыну не дадут дожить до совершеннолетия, если он и дальше продолжит в том же духе. Убьют, как Искроса, и не будет никакого наследника.
Поморщившись, старший принц облизнул губы. От вина остался едва заметный горький привкус…
— Вызвать Одита, ваше высочество? — показался в проеме двери дрожащий от страха эрлд.
— Мастера вызови и принеси мне что-нибудь выпить…
Мир теней не всегда лишен красок.
Одит снял очки и прошелся вдоль стены с полками, заполненными всевозможными зельями, эликсирами и микстурами. Он сам их готовил и без этикеток по одному только цвету и форме флакона определял где, какое зелье. В руку привычно лёг болотный флакон.
Одит сел за тёмный стол с прозрачным кристаллом сбоку и красной стопкой бумаг по центру. Использовать бумагу считалось старомодным, но зоу не мог отказаться от древесного запаха — запахом его родины — ядовитым и горьким, как и сама бумага.
От количества накопившейся работы у Одита раскалывалась голова. Знал ведь, что церемония плохая затея. С характером Амрона подождать бы лет двадцать-тридцать, а то и все сорок. Но разве Завса переубедишь? И старший принц выбрал непонятную позицию невмешательства в решения советника.
— Не даст мне наследник спокойно до отставки доработать, — грустно сказал Одит, приложив к голове холодный компресс.
