— Все-таки у тебя есть склонности к суициду, Юлиан, — хмуро заметил верон, беря юношу за шкирку и втягивая его в дом.
Про себя Тарален подумал, что пора обзаводится широким порогом, чтобы нелетающие и не колдующие гости не висели на лианах, рискуя сорваться вниз в ожидании, когда им откроют.
— Привет! — помахал рукой Юлиан Льяри. — Я не помешал вам?
— Чтение мое ты прервал, — недружелюбно отозвался Тарален, — как, в общем, и отдых после трудового дня испортил. Я предпочитаю договариваться о визитах, особенно с теми, с кем знаком недавно. Меня без предупреждения навещало только одно ехидное существо — мой бывший напарник Эл.
— Он, кстати, на него похож, — прокомментировала Льяри с ухмылкой. — Только человек. Даже смотрит также. Мне сейчас кажется, что он скажет: «Я не подчиняюсь твоим глупым правилам, Тар».
За вмешательство она заслужила от супруга крайне недовольный взгляд. Таром его называло ограниченное количество друзей. Юлиан в число близких друзей не входил. Но Льяри, видимо, считала по-другому. Еще бы узнать от кого он адрес выведал…
— Ну, и какой повод приходить ко мне домой? — снова обратился Тарален к Юлиану. — Мы могли встретиться днём возле замка.
— Мне не подходит возле замка, — зябко потер плечи Юлиан, улыбаясь любопытно поглядывающей на него красноглазой Льяри.
— Почему?
— Я стал свидетелем одного события… и мне очень страшно! Я не знаю, что мне делать!
Тарален взглянул на супругу, намекая, что не мешало бы что-нибудь приготовить гостю. Догадливая Льяри отложила рукоделие, слезла с ветки и отправилась на кухню.
— Присядешь? — указал на джунгли верон.
— Э-э-э… куда? — растерянно осмотрелся Юлиан.
Тарален пнул один из больших белых цветков, демонстрируя, что они безопасны.
— У моей жены дар стихии земли, — оправдался верон. — Поэтому наш дом оккупировали растения.
— А-а-а…
— О чем ты со мной хотел поговорить? — спросил Тарален, едва человек с осторожностью расположился на упругом цветке.
— Наследник и его сестра напали на Закару, использовав на нем зелье правды, а затем сбежали из замка…
— Юлиан, остановись, — несколько грубо перебил его верон. — Мне неинтересно, что происходит с наследником. Сбежал он или нет — не наши проблемы, а Инарана. И тебе советую забыть обо всем.
— Но они же… разве вы…
— Понимаешь ли, с королевской семьей у нас небольшой разлад. Мы не вмешиваемся в их дела, а они в наши. Поэтому молчи и никому ничего не рассказывай о том, что ты видел во дворце.
— Примерно тоже самое сказал мне Одит, — как-то сразу погрустнел юноша.
— И он прав, Юлиан. Я посмотрю, что тебе можно налить выпить.
Тарален отправился в кабинет, чтобы взять немного вина верданов — единственным напитком безопасным длячеловека.
Он немного задержался перед портретом первой жены…
— Как же мы изменились, — прошептал Тарален, погладив холст, словно тот мог ожить. — Ты бы никогда не согласилась с нашим решением.
Тарален не желал посвящать человека в политику Размараля в отношении королевской семьи. На Инаране давно поставили крест. Акраса оставят родителям. Бесталанные не представляли ценности.
В скором времени собирались инсценировать смерть Лимры и тайно перевезти принцессу в Фиру — островной город, где она займет место стража. Её окончательно оградят от влияния чужаков и совета магов, ограничат свободу перемещения и будут держать в секрете её местонахождение.
Амрона лишат поддержки. Народный совет решил не бороться за Амрона в тот момент, когда поняли, что мальчик вспыльчив, импульсивен и не контролирует пламя — плохое свойство для будущего правителя. Король веронов всегда проходил серьезную школу, закалялся в интригах и обладал железной волей. Уничтожение семьи Дунгрога сильно подорвало веронское влияние и власть.
Прадедушка Таралена — ветеран Юрлан, считавшийся старожилом и заставшим правление Фарада, как-то сказал правнуку, что вероны уже не те. Говорил, в его время за юного наследника не то, что Завсу глотку бы порвали, а весь совет магов на колени поставили и заставили хором просить прощения. Он не соглашался с циничным ожиданием народного совета рождения другого наследника с более выгодным для Размараля набором способностей и подходящим для правителя характером. Старик был убежден, что надо развивать Амрона, что из мальчишки мог получиться толк. Видел в нем второго Фарада.
Тарален и сам осознавал, что Амрону не оставили шансов на выживание, предоставив самому себе. Его не поддерживали кровными узами. Народный совет терпеливо ждал, когда мальчик погибнет по собственной глупости или его убьет совет магов, сочтя неподходящей марионеткой. В любом случае Амрон — проигранная битва. И такого не скажешь вслух.
— Извини, но больше тебе нельзя, иначе отравишься, — вернулся Тарален к гостю и вручил наперсток Юлиану. — Выпей, тебе станет легче.
Юлиан залпом выпил и задумчиво облизнулся:
— Вкусно.
— Тем оно и опасно.
— Ясно…
— Что тебя еще беспокоит, кроме побега наследника? — смягчился верон, решив дать человеку возможность выговориться. Ему ведь просто страшно, а за страх нельзя осуждать.
— Сегодня пробили купол…
