— Врачи говорят, ему будет легче, если с ним разговаривать, — попробовал сменить тему тот.
— Они даже не уверены, что он нас вообще слышит, — в голосе Шерлока звучало не высокомерие — поражение. Ему вспомнилось, как он требовал, чтобы Джон проснулся — и как, делая СЛР¹, менялся местами с Лестрейдом, работая с седовласым инспектором единой командой. Как Джон ответил, услышав свое имя из уст Шерлока — и как посмотрел ему прямо в глаза.
Холмс не отрывал взгляда от лица друга, а в голове танцевали воспоминания в удушающем рое эмоций. Ему хотелось затолкнуть их куда-нибудь подальше и запереть, или даже вообще удалить из Чертогов. Они кружились по коридорам, напоминая густое черное облако — ни обойти, ни скрыться. Будь Джон в сознании, он бы знал, что сказать и что сделать. Одно его присутствие рассеяло бы этот эмоциональный дым, не позволяя ему накрыть и задушить единственного в мире консультирующего детектива.
Сейчас Джон был рядом, но ни на что не реагировал, а мерные звуки оборудования, шипение трубок и шум аппарата искусственной вентиляции не давали Шерлоку ни о чем другом думать. Даже попытайся он сейчас проскользнуть в Чертоги, сначала ему бы пришлось как-то обойти воспоминания о недавних событиях.
Те, где всё и вся, кроме него, замедлилось — и где ему хватило пары шагов, чтобы оказаться около друга и оттолкнуть в сторону его невольного палача, ошеломленного полицейского. Шерлок даже лица его не запомнил, не то что имени.
В тот момент Шерлоку хотелось только одного — подхватить Джона и прижать к себе. Работая с ним бок о бок не один год, Шерлок многое узнал о технике оказания первой помощи. Но одна вещь накрепко засела у него в памяти, ведь он столько раз слышал, как Джон в разных ситуациях это выкрикивал.
“Шерлок, дави на рану! Зажимай ее, я не хочу, чтобы ты потерял еще больше крови!” Эти кричащие слова и пробились сквозь ходящие ходуном стены Чертогов.
За исключением этой команды, весь остальной каскад информации был бесполезен, и Шерлок прижал руку к груди Джона. Еще не остывшая кровь была такая теплая и липкая, словно сироп… нет! Он не желал заканчивать эту мысль.
Слишком трудно было принять это, слишком сложные эмоции, которые невозможно даже разобрать, не то что определить, из-за чего трудно было удерживать их под контролем и не позволять потоку заполонить разум.
А потом Джон перестал дышать — он лежал на холодном бетоне гаража в расширяющейся алой луже, неподвижный и истекающий кровью, с закрытыми глазами, словно спал, но это был далеко не сон.
Если Шерлок кричал “ДЕЛО!” или “ДЖОН!”, друг всегда просыпался, неважно, насколько ранний или поздний был час; даже если он кричал, чтобы Джон принес ему ручку или мобильник, до которых было не дотянуться. Джон мог ворчать, но он всегда просыпался и пересекал комнату (либо поднимался наверх), чтобы принести Шерлоку требуемое, после чего иногда бросал эту вещь ему в голову.
Лестрейд, казалось, совсем растерялся и озвучил очевидное. На глазах Шерлока Джон шевелил губами, как вытащенная из воды рыба, а потом перестал.
— Шерлок, — мягко произнес Майкрофт, вытаскивая младшего брата из дум, которые явно угрожали накрыть с головой самопровозглашенного социопата.
— Я его не оставлю, — ответил тот на невысказанный вопрос.
— Брат. Джон пробудет без сознания, как минимум, до завтра; врачи держат его под сильной седацией. По их расчетам, он будет спать еще часов восемь. А если он проснется и обнаружит, что ты не отдыхал и ничего не ел, он точно не порадуется, — Шерлок нахмурился и оглянулся на своего друга. — Иди. Здесь недалеко есть кафетерий. Я побуду с Джоном. И за дверью дежурят мои люди. Я тебе напишу, если будут какие-то изменения.
— Я его не оставлю, — снова выдавил Шерлок сквозь стиснутые зубы.
Майкрофт в ответ только кивнул, признавая поражение.
— Хорошо. Тебе принесут что-нибудь поесть сюда. И смену одежды. — Шерлок ничего не ответил. — Когда Джон достаточно окрепнет для транспортировки, мы переведем его в частную охраняемую клинику на весь период выздоровления.
Ответа так и не последовало, и через двадцать минут Майкрофт ушел.
Вскоре после полуночи в палату зашла медсестра в сопровождении лечащего врача Джона, и они стали смотреть его медицинские записи и показания аппаратов. Шерлок пристально наблюдал за выражением лица доктора Грина. Что-то было не так в том, как тот переводил взгляд с записей в карте на мониторы и обратно. Медсестра вежливо улыбнулась Шерлоку и заторопилась к выходу.
— В чем дело?
— Ничего особенного, мистер Холмс. Просто дополнительные предосторожности.
— Для чего?
В палату вошли еще двое врачей: один был хирургом Джона, а второго Шерлок еще ни разу не видел.
— Мне нужен рентген этой области, и поднимите кровать в положение получше. Его легкие должны оставаться чистыми.
— Что происходит? — спросил Шерлок у доктора Грина, дождавшись, когда эти двое уйдут.
