Лоренцо с улыбкой повернулся ко мне, сдвинув к переносице темные брови:
— От сыновей ты многого не добьешься. Эти двое искрят, как фейерверки. У их отца экспертно-консультативная фирма по страхованию грузоперевозок. Человек ужасно скучный. Спустился с гор верхом на козле. В буквальном смысле. В Афинах его никто не знал. Сейчас — большая шишка. Стоит двести или триста миллионов евро. Живет на яхте и занимается главным образом тем, что жалуется на детей с их плейбойскими замашками да отправляет людей куда-нибудь на Филиппины разыскивать пропавшие корабли. Пираты перекрашивают их в Макао, потом гонят вдоль побережья к Малаккскому проливу. Мне такая работа по душе. Я про пиратов. Свежий воздух, приключения. Хороший навар парни имеют. Но эти свои амбиции я пока еще не реализовал. Работаю редактором художественного отдела в «Арене». Днем пытаюсь понять, что надо читающей публике, до которой мне нет никакого дела, а вечерами болтаюсь с успешными и знаменитыми, к которым мне скучно прибиваться. По-моему, в журналах самые несчастные люди собираются. Мне еще повезло — не приходится о деньгах беспокоиться. Отец владеет второй по величине в Италии сетью мобильной телефонии. Для меня главное — статус. Если не получается взять эксклюзивное интервью у горяченькой голливудской старлетки, для меня это смерть. Не слетать на важный футбольный матч за счет фирмы, не попасть за кулисы шоу, куда билеты на вес золота, — вот это для меня настоящее унижение.
Но самое трагичное — люди, с которыми я работаю. У них денег толком нет. Я по крайней мере могу купить себе какое-то удовольствие. Но остальные… Они вынуждены цепляться за фалды знаменитостей. Смотреть в замочную скважину на мир, который закрыт для них навсегда. И это их убивает. Живут в каких-то жалких квартирках, в трущобах, где черт ногу сломит и куда без проводника не доберешься. Каждое утро в подземку и на работу, а потом — вперед, к каким-нибудь тухлым ритм-н-блюзовым горлодерам или тупым звездам из мыльных опер. День пролетел, а ты и не заметил и вот уже сидишь в «тойоте-камри» с полуслепым нигерийцем за баранкой и пытаешься растолковать, как найти тупичок в № 17.
Яннис повернулся к нам. На висках у него выступил пот, а глаза расширились и потемнели.
— Поедем к девочкам. Мне уже не терпится. Здесь и посмотреть не на что. Пошли. — Он хлопнул меня по спине, схватил за воротник пиджака, заставил подняться. — Это хорошо, что ты познакомился с Энцо. Мой лучший друг. Крутой, сучара. Вроде тебя. Длинные слова знает, шарм и все такое. В тебе нет итальянской крови, а, Чак? По-моему, ты тоже чуточку итальянец.
Мы вышли, поеживаясь, сунулись в какой-то глухой переулок, потом все же выбрались на Шеперд-маркет и наконец поднялись по темной витой лестнице в клуб, где нас обыскал верзила-вышибала. В большой комнате играла музыка моего детства, приторно-сладкие хиты восьмидесятых, которые я любил когда-то, но успел забыть и теперь с удовольствием открыл заново. Помню, эти песенки слушала в машине мать, когда везла меня на соревнования по ориентированию. Постукивая пальцами по рулю, она тихонько мурлыкала что-то под нос, поглядывая то на карту, то в окно, потом нерешительно сворачивала, вдавливала в пол педаль газа, и мотор отвечал пронзительным воем.
Мы сели и, как по команде, закурили. Кристос заказал еще шампанского. Через несколько минут на сцену вышла и начала снимать одежду высокая чернокожая девушка. Сначала на ней остались тоненькие трусики-танга, потом не осталось ничего. Я бывал в разных стрип-клубах, в Эдинбурге заглядывал с парнями в «Бетти Браунс», «Шоу-Бар» на Лотиан-роуд, видел красные полоски от бикини, небритые подмышки, глаза, молившие о спасении или эвтаназии. Здесь было нечто другое, чудесное, абсолютно гламурное. Девушка вертелась вокруг шеста, словно призрак, обвивала его длинными ногами, вытягивая их вверх, мелькала туманным облаком в лучах прожектора, и эластичные, рельефные мышцы то проступали под кожей, то прятались в манящей темноте между бедрами. Какой-то нетерпеливый кореец, маленький и сильно пьяный, вылез на сцену, где его моментально швырнул на пол здоровяк-охранник, и, когда девушка рассмеялась, груди ее, словно бросая вызов законам физики, подпрыгнули вверх. На темной коже едва проступали темно-зеленые татуировки: туземные надписи и тотемные значки, древние и загадочные, сбегали по коже, будто кровь.
Я повернулся к Яннису:
— Изумительно.
— Что, нравится? Улетное заведение. Фантастика. Все девочки здесь студентки, медсестры, актрисы. Обалденные телки. Выпей, старик. Тебе не повредит.