— «Совет Старейшин вчера объявил, что возьмет на себя заботу о трудных бодлеровских сиротах, — прочел Клаус, — в порядке участия городской администрации в новой программе, вдохновленной афоризмом „Чтобы вырастить ребенка, целый го-род нужен“.
— Вот каким образом Граф Олаф разыскал нас! — вскричала Вайолет. — Мадам Лулу сделала вид, что хрустальный шар сообщил ей, где мы, а на самом деле она просто прочла про нас в газете!
Клаус продолжал рыться в бумагах, пока не наткнулся на фамилию Бодлеров.
— Смотрите, список новых учащихся в Пруфрокской подготовительной школе. Каким-то образом он попал в руки Мадам Лулу, и она сообщила об этом Олафу.
— Мы! — Солнышко показала своим старшим на какую-то фотографию. Те взглянули и поняли, что младшая сестра права: на маленьком неясном снимке трое Бодлеров сидели на краю Дамокловой пристани, куда только что приехали, чтобы поселиться у Тети Жозефины. На заднем фоне виднелся мистер По, который поднимал руку, подзывая такси. Вайолет мрачно заглядывала в бумажный пакет.
— Мятные лепешки. Нам их дал мистер По, — тихо сказала Вайолет. — Я и забыла про них совсем.
— Но кто сделал снимок? — произнес Клаус. — Кто за нами следил в тот день?
— Сзади, — сказала Солнышко и перевернула фотографию. На обороте стояла неразборчивая надпись.
— По-моему, тут написано «Отсюда может выйти волк», — пробормотал Клаус.
— Или «толк», — поправила Вайолет. — Да, по-моему, скорее, «может выйти толк». И подписано одной буквой — не то «Л», не то «М». Но кому понадобилась наша фотография?
— Прямо дрожь берет, когда я думаю: кто-то нас снимал, а мы и не знали, — проговорил Клаус. — Значит, нас вообще в любой момент кто-то может сфотографировать.
Бодлеры торопливо огляделись — не прячется ли фотограф в углах палатки, но никого не заметили.
— Давайте успокоимся, — посоветовала Вайолет. — Помните, как родители ушли куда-то вечером, а мы смотрели жуткий фильм? Мы потом всю ночь нервничали, вздрагивали от любого шороха. Нам казалось, что сейчас в дом проникнут вампиры и утащат нас.
— А может, кто-то и проникал в дом, чтобы нас утащить. — Клаус показал на снимок. — Бывает же, что-то происходит у тебя под самым носом, а ты об этом и не подозреваешь.
— Мурашки, — произнесла Солнышко. Она хотела сказать нечто вроде «Давайте скорее уйдем отсюда. У меня прямо мороз по коже».
— У меня тоже, — сказала Вайолет. — Но надо забрать с собой все бумаги. Возможно, мы ухитримся их где-нибудь просмотреть. Вдруг да найдем нужную информацию.
— Не можем мы забрать с собой все материалы, — возразил Клаус. — Тут кипы бумаг и газет, это все равно что проглядеть все до одной книги в библиотеке, чтобы найти единственную, которая тебе нужна.
— Набьем их в карманы, — предложила Вайолет.
— У меня и так карманы битком набиты, — отозвался Клаус. — Там тринадцатая страница из сникетовского досье, обрывки страничек из квегмайровских записных книжек. Их я не могу выбросить, а больше в карманы ничего не влезет. Бумаг тут столько, как будто в них заключены все тайны всего света, но откуда нам знать — какие брать с собой?
— Может, все-таки быстро просмотрим бумаги прямо здесь, — предложила Вайолет, — и возьмем с собой только те, где упоминаются наши имена.
— Не лучший метод исследования, — заметил Клаус, — но, пожалуй, другого способа не остается. Ну-ка помоги мне приподнять скатерть, чтобы виднее было.
Вайолет с Клаусом начали сообща приподнимать скатерть, что в их маскарадном наряде было непросто. Так же, как и поедать кукурузу, поднимать скатерть, находясь в общей рубахе, оказалось делом более сложным, чем можно было думать. Пока старшие Бодлеры сражались со скатертью, она ерзала туда-сюда, а как вы наверняка знаете, если дергать скатерть туда-сюда, то предметы, находящиеся на ней, тоже будут ерзать вместе с ней. И поэтому хрустальный шар Мадам Лулу все ближе и ближе подвигался к краю стола.
— Крах, — проговорила Солнышко.
— Солнышко права, — согласилась Вайолет. — Надо быть осторожнее.
— Правильно, — сказал Клаус, — мы же не хотим…
Чего именно они не хотели, он не успел договорить, потому что послышался глухой «бряк», а вслед за тем громкий и звонкий «дзынь!», тем закончив за него фразу.
Одна из самых досадных вещей в жизни заключается в следующем: от того, что тебе хочется или не хочется, совершенно не зависит то, что происходит или не происходит на самом деле. Например, вам хочется быть автором, который спокойно сидит себе дома и работает. Но случается нечто, отчего вы становитесь автором, который лихорадочно работает в чужих до-мах, причем зачастую без ведома хозяев. Вы, скажем, хотите жениться на любимой женщине, но случается нечто такое, что препятствует вашему желанию, и вы никогда больше не видите друг друга.
