Агнесса врала, чтобы притупить его бдительность. Степан конечно же это понимал, но машину все-таки остановил. Только вот Агнессе выйти не позволил. Поймал ее за руку, надел на запястья один браслет, а вторым пристегнул к ручке над правой передней дверью. И о ремне безопасности не забыл.
– Это что, садомазо? – хныкающим голосом спросила она.
– Это тюрьма, девочка.
– Но я ничего не делала.
– Следствие разберется.
– Но это правда!
Агнесса смотрела на Степана широко раскрытыми глазами. Ресницы вдруг намокли, по щекам потекли слезы.
– Тебе бы в театре играть, – снова тронув машину с места, хмыкнул он.
– Я всегда мечтала играть в театре… – пронзительно вздохнула она. – Это и сломало мне жизнь.
– Упала со сцены на голову?
– Нет, я шла на сцену. А тут какой-то урод. Девушка, у вас такое лицо, вам бы в кино сниматься! Снял меня в кино! Со всей своей массовкой… Никто не знает, что это такое, настоящая групповуха. Только я одна и знаю… – Агнесса всхлипнула, опустила голову на грудь и разрыдалась. Вернее, сделала вид.
– Ты лучше расскажи про групповуху с Жуком. Меня интересует момент, когда появился четвертый.
– Я его видела! – резко подняла голову Агнесса. – Но я об этом никому не скажу.
– Скажешь.
– Чтобы Скат меня убил?
– Это ты сейчас на ходу придумала? – скептически хмыкнул Круча.
– На ходу я его видела. Когда по лестнице спускалась. Я вниз, он вверх… Но это не он!
– Что, не он?
– Я не видела, как он стрелял… Но слышала…
– Ты же не знала, что пистолет без глушителя был? – усмехнулся Степан.
– Не знала. Но ты сказал. Теперь я понимаю, что это были выстрелы. Я подумала, что это ковер на улице выбивают… Зимой ковры хорошо чистить, сначала снегом, потом палкой…
– Я хочу тебе верить. Но не получается, – покачал головой Круча.
– И не надо. Не было никакого Ската!
– Зачем ему Жука убивать?
– Он его не убивал… Но мог. Потому что хотел… Жук на него бочку катил. На сходе там такое было!..
– Кто тебе сказал? – заинтригованно спросил Степан.
Он знал, что Жук бросил вызов Скату, поэтому не мог не прислушаться к словам Агнессы. Хотя и верить им не мог. Не та она женщина, которую можно принять за чистую монету.
– Бублик сказал… Ну, не мне… Я слышала, как они разговаривали… Сафрон для того меня и отправил к ним, чтобы я все узнавала…
– А Корнева кто убил?
– Бублик убил… Бублик тогда и сказал, что переживать не надо. Корнева они сделали, Скат их за это простил…
– Так Бублик убил или Жук?
– Ну, я поняла, что Бублик… А может, и Жук… Я же у них не выпытывала…
– Не видела ты Ската, – качнул головой Степан.
– Ну может, и видела… Только не скажу.
– Что-нибудь скажешь. Посидишь в карцере пару деньков…
– Ну, зачем же ты так! – протяжно вздохнула Агнесса.
– Художественная самодеятельность на марше? Лучше скажи, кто убил Кокошина?
– Кто убил, не знаю. Но знаю, кто был у него в машине. Ягодина была. Он с ней на озеро поехал.
– Ты откуда знаешь?
– Сафрон попросил узнать. Вы же на него все валили, а он хотел знать, кто убил Кокошина.
– И кто его убил?
– Не знаю.
– А Ягодина?
– Ягодина могла убить. Но убивала она или нет, я не знаю… Собиралась узнать.
– Но в машине Ягодина была?
– Да. Жук сказал. Ну, в разговоре с Бубликом…
– Что он еще говорил?
– Ну, они тоже искали, кто Кокошу убил… Вспомнили, как Ягодину по кругу пустили… – Агнесса вздохнула, всхлипнула и приложила свободную руку к глазам, будто вытирая слезы. – Не знаю, как она, а я бы отомстила…
Степан задумался. Насчет Ската уверенности не было. Агнесса была подстилкой Сафрона, причем без тормозов, и ей ничего не стоило подставить Ската. А с Леной Ягодиной она не враждовала, какой тогда смысл делать из нее козу отпущения? А Жук и Бублик действительно могли вычислить девчонку. Яслик видел, сказал…
– И она могла отомстить?
– Ну, не зря же она в машину к Кокошину села.
– Значит, она.
– Утверждать не буду. Мое дело поставлять информацию…
– Это ты с «кумом» будешь договариваться.
– С каким «кумом»?
– В следственном изоляторе который. Ему интересно знать, что в тюремной камере происходит. А мне как-то не очень…
– Тебе интересно знать, что происходит в банде у Сафрона. Я могу и тебе поставлять информацию…
– Нет!
– Жаль, а мне так нравится твой начальственный тон!
– А очная ставка тебе не нравится?
– С кем? – опешила Агнесса.
– Со Скатом.
Ската еще только собирались отпускать, но пока что он находился в КПЗ. И у Агнессы была прекрасная возможность заглянуть ему в глаза и почувствовать себя кроликом перед удавом. Одно дело впустую языком чесать и совсем другое – посмотреть в глаза человеку, которого оговариваешь.
– Думаешь, испугаюсь?
– Посмотрим.
– Не испугаюсь. И все скажу… Что было, то и скажу… Только твоим «сексотом» расхотелось быть. Потому что ты – козел!
– Спасибо.
– Настоящие опера не сдают своих агентов!
– Ты не агент.
– Ты еще пожалеешь об этом! Но будет уже поздно…
