Это прозвучало как пароль. Который открывал перед Кручей двери ада.
Кузовиков нервно стукнул по столу кончиком карандаша:
– И как же нам найти этого Ящура?
– Ну, есть адреса, по которым он может скрываться, – пожал плечами Степан.
– Так в чем же дело?
– Сам я не справлюсь.
– А самому и не надо. Я все организую… Главное, что убийцу установили… Хорошо бы его до завтра взять.
– А комиссия будет завтра? – усмехнулся Степан.
– Завтра будет точно. Из Главка звонили… А мы Скатова выпустили.
– Зря.
– Поторопились… Надо бы поговорить с ним… – поморщился Кузовиков. – Надо сказать, чтобы убирался из города. Вдруг убьют? Зачем нам нужен еще один труп?
– Ну, поговорите.
– Да нет, хватит с меня. Один раз погорячился, сейчас жалею… Поговоришь? – Кузовиков с надеждой глянул на Степана.
– Это приказ?
– Нет, личная просьба…
Кузовиков выразительно смотрел на Степана. Как будто извинялся перед ним за все свои придирки. Но вслух ничего не сказал. Да Степан и не настаивал.
Дверь в подвал открыта, и душа нараспашку. Но никто не идет: забили пацаны на Ската. И предлог у них для этого есть – типа, он Жукова застрелил. На самом деле «очко» у них у всех играет. Сафрон конкретно развернулся, братва у него подкованная, со стволами, и если вдруг что, сразу начнут стрелять. Пятерых завалили, никто не хочет быть шестым.
Скат размахнулся, ударил по «груше». Обидно. Ударил еще два раза. Очень обидно. Провел «тройку»: голова-корпус-голова. Суки все трусливые!
Но ничего, он еще возьмет свое. Есть у него знакомые пацаны в Отрадном. Там он и пустит корни. Сколотит команду, возьмет под себя район, а потом отобьет у Сафрона Битово. Сначала грохнет эту падлу, а потом возьмет.
За спиной кто-то кашлянул. Скат обернулся и увидел Кручу. Он стоял в дверях спортзала и смотрел на него, прицеливаясь. В руке пистолет, посторонних нет. Стреляй не хочу.
– Эй, ты чего? – струхнул Скат.
– Пиф-паф! Ты убит! – Круча сунул пистолет в кобуру.
– Не понял юмора.
– Двери открыты. Киллера приманиваешь?
– Какого киллера? – скривился Скат.
– Ну, Сафрон обычно не церемонится. Все это знают. Думаешь, если твои пацаны от тебя отвернулись, он тебя не тронет?
– Кто отвернулся?! – вскипел Скат.
– Проиграл ты, Юра. Сафрон оказался сильней… Давай-ка собирай манатки и сваливай из Битова, к чертям собачьим.
– Сваливать?!
– Сваливай.
– Потому что я проиграл?!
– Вчистую.
– Ну хорошо… – кивнул Скат, соглашаясь свалить.
Но на самом деле он останется. Назло ментам останется, назло Сафрону, назло всем. Пистолет у него есть, стрелять он умеет. Сам он Сафрона и грохнет. А потом начнет все сначала. На старом месте.
Степан качнул головой, глядя на Ската. Тот явно замыслил какую-то пакость.
– Не делай глупостей, пацан. Умей проигрывать.
– Я умею проигрывать, – исподлобья глянул на него Скат.
– Ты думаешь, что тебе только Сафрон угрожает? – усмехнулся Степан. – Нет. Ты еще не ответил за Лену Ягодину.
Действительно, а чего он уговаривает этого козла? На нем столько грехов. Корнева заказывал? Заказывал. Грабил, насиловал? И грабил, и насиловал… Пусть остается. Если не убьют, то Степан его посадит. Добудет доказательства и посадит.
– А я должен ответить? – скривился Скат.
– Кокошин уже ответил. И Жуков ответил. И Бубликов. Теперь твоя очередь.
– Да пошел ты!
– Там еще и Ключник был.
Сначала за спиной прозвучал чей-то мужской голос, а затем с интервалом в одну секунду прозвучал выстрел. И в голове у Ската образовалось пулевое отверстие. А из дыры в затылке выплеснулся на «грушу» страшный фонтан.
Степан развернулся и увидел Ящура. С пистолетом, ствол которого был направлен на него. А Ящур мог выстрелить, никаких в том сомнений.
– Спокойно, мент, спокойно!
Степан кивнул, опустил руку, которая сама по себе запрыгнула под куртку.
– Ключник тоже был, – повторил за ним Ящур.
– Я думал, что нет…
Степан обратил внимание на пистолет. Система «Тульский – Токарев».
– И этот был, – Ящур кивком показал на остывающий труп.
– Ну, с этим ясно.
– Пятеро. А она одна…
– Я понимаю.
– Понимаешь. Лена говорила, что понимаешь, – кивнул Ящур.
Он не изменился в лице, оставался таким же каменным и ледяным. И голос его звучал по-прежнему монотонно, безлико и бесчувственно.
– Это же Лена застрелила Кокошина.
– Кокошина застрелил я.
– Ну да.
– Из этого пистолета.
– И Жукова?
– И Жука. И Бублика…
– А Ключникова зарезал.
– Пулю на этого урода тратить?
– А Яслина?
– Яслин попал под горячую руку. Но я ни о чем не жалею. Он ведь тоже мог быть с этим скотом, – взглядом показал на покойника Ящур. – Он бы не отказался…
– С волками жить…
– Вот именно.
– Ты тоже с волками связался.
– Уже отвязался. И уже ухожу.
– Ну, попробуй, – пожал плечами Степан.
– Ствол свой на землю давай… В противном случае – извини. – Ящур шевельнул пальцем на спусковом крючке.
Степан кивнул, осторожно вынул из кобуры пистолет, присел, положил на пол. Ящур стоял на безопасном расстоянии – с одного прыжка до него не дотянешься, а два – это верная смерть.
– Отойди!
Степан сдал назад, и Ящур подобрал его пистолет.
– В снегу будет лежать. У двери. Придется поискать… А это на обмен.
