От бесконечных упоминаний о душевной болезни и белой горячке Есенина до отрицания за ним сколько-нибудь значимого таланта и подобных призывов – все в памфлетах Крученых напоминает приемы давешней антифутуристической критики. Случайно ли? Скорее всего – сознательно. Вопрос о мере искренности Крученых в этих книжках достаточно сложен: он был опытным литературным провокатором. Едва ли он не сознавал масштаб удивительного поэтического дара Есенина; не стоит и ставить его книжки на полочку «Моцарт и Сальери»[37]. Хорошо знавший Крученых критик А. Шемшурин пишет, что за его памфлетами стоял трезвый расчет:
Этот человек обладал здравым смыслом в высшей степени. Про него нельзя было сказать, что это – человек не от мира сего. Крученых – слишком земной человек. Во время революции он быстро понял, что время чудачеств кончилось, и что нужно уступить место другим людям. Крученых отошел в сторону, но не пропал. Он все время вертелся на виду у нужных людей и жил припеваючи. <…> Почему-то он ополчился на Есенина и выпустил множество книжек против этого писателя, тогда уже мертвого. Мне показалось, что [эти] книги написаны какою-то гимназисткою. Зная, что от Крученых можно ожидать всего, я как-то спросил его: сам ли он написал книги о Есенине. И Крученых мне ответил, что там многое идет от его секретаря[38].
Действительно, к антиесенинским памфлетам Крученых как нельзя лучше применимо высказывание Б. Пастернака (в сборнике «Жив Крученых!», 1925): «Слабейшая сторона Крученых – его полемика. <…> Крученых замечателен тем, что ведет борьбу либо бесплодную, либо с победами, инсценированными до подтасовки». Вместе с тем, брошюрки А. Крученых не лишены рационального зерна: таков, например, «психоанализ» саморазрушительной есенинской
Судя по косвенным свидетельствам, в более поздние годы Крученых в антиесенинской кампании если не покаялся, то раскаялся. Приведем весьма любопытный отрывок из воспоминаний поэта и переводчика М. Скуратова:
