— И еще… Я хочу, чтобы ты знал… я здесь и всегда буду здесь — для тебя. В любой момент.
Шарлен встала, протянула Сервасу руку через стол, ушла и ни разу не обернулась, а он не смотрел ей вслед.
В 10.30 его ждали в Генеральной инспекции. Когда он вошел в кабинет Сантоса, тот был занят разговором с женщиной лет пятидесяти в красном костюме. Очки на кончике носа, поджатые губы — вылитая школьная училка старого образца.
— Садитесь, майор, — пригласил Сантос. — Позвольте вам представить нашего психолога доктора Андриё.
Сервас посмотрел на психологиню — в кабинете было два свободных стула, но она осталась стоять! — и перевел взгляд на Сан Антонио.
— Вы будете посещать госпожу Андриё два раза в неделю, — сообщил тот.
Сыщик содрогнулся.
— Я не понимаю…
— Все вы понимаете.
— Скажите, что пошутили, Сантос!
— Вы склонны к депрессии, майор? — Женщина вмешалась в разговор, глядя на Серваса поверх очков.
— Я отстранен? — перегнувшись через стол, спросил Сервас у толстяка-комиссара.
Сантос взглянул на Серваса маленькими глазками из-под тяжелых, как у ящерицы, век.
— Нет.
— Какой курс?
— Ладно, ладно, будем называть это наблюдением.
— Наблюдение, как же!
— Майор… — Сантос слегка повысил голос.
— Так вы подвержены депрессии? — повторила свой вопрос доктор Андриё. — Прошу вас ответить на этот простой вопрос, майор…
Сервас не удостоил ее даже взглядом.
— Где же логика? — возмутился он. — Одно из двух: либо я нуждаюсь в лечении — и тогда меня необходимо отстранить, — либо вы признаете, что я годен к службе, и тогда этой…
— Это не вам решать, майор.
— Прошу вас, комиссар, — простонал Сервас. — Вы же ее видели… При одном взгляде на эту женщину у меня появляется мысль о самоубийстве.
Мясистые губы Сантоса под пожелтевшими от табака усами растянулись в улыбке.
—
— Доктор Андриё — специалист по… — не вполне убежденно начал Сантос.
— Комиссар… вы ведь знаете, что там произошло. Как бы вы реагировали на моем месте?
— Потому-то вас и не отстранили. Мы учли, под каким давлением вы находились. А также всю важность проводимого вами расследования. И я не на вашем месте.
— Майор, — снова вступила в разговор докторица, — ваша позиция контрпродуктивна. Могу я дать вам совет? Было бы…
— Господи, комиссар, я рехнусь, если вы ее отсюда не… удалите! Дайте мне пять минут и позвольте все объяснить. Потом, если захотите, я на ней женюсь… Пять минут…
— Доктор, — сказал Сантос.
— Не думаю, что… — сухо произнесла женщина.
— Прошу вас, доктор.
Выйдя от Сантоса, Сервас спустился на лифте на третий этаж и направился в свой кабинет.
— Стелен хочет тебя видеть, — сообщил один из стоявших в коридоре сотрудников.
Коллеги Серваса снова собрались, чтобы поговорить о футболе. Он разобрал слова «решающий», «Доменек» и «команда»…
— Похоже, когда он объявил состав, возникла напряженка, — высказался один из них.
— Я тебе так скажу: проиграют мексиканцам — нечего и продолжать! — вынес веское суждение другой.
«Почему они не обсуждают футбол в бистро на углу? — подумал Сервас. — Хотя… в этот решающий день убийцы и бандиты тоже наверняка думают о футболе». Он постучал в дверь кабинета Стелена и вошел. Директор убирал в сейф папки с делами, «требующими особого внимания», связанными с наркотиками либо деньгами.
— Готов биться об заклад — вы вызвали меня не ради разговоров о футболе, — пошутил Сервас.
— Лаказ будет задержан. Следователь Сарте готовит запрос о лишении депутатской неприкосновенности. Лаказ отказался сообщить, где был в пятницу вечером.
— Он пускает свою политическую карьеру псу под хвост! — изумился Сервас. — И все-таки… Не думаю, что это он. Мне показалось, Лаказ больше всего боится, что станет известно… где он был… Но вовсе не потому, что в тот вечер он находился в доме Клер Дьемар.
На лице Стелена отразилось недоумение.
— Как это? Я не понимаю…
— Похоже, если выяснится, где он был, это повредит его политическому будущему даже больше, чем арест, — задумчиво произнес Сервас, пытаясь осмыслить собственную гипотезу. — Знаю. Знаю, в этом нет никакого смысла.
Циглер смотрела на экран компьютера. Не навороченного домашнего, а допотопного, работающего с перебоями служебного. Она уже прилепила на стены несколько афиш своих любимых фильмов — «Крестный отец-3», «Путешествие на край ада», «Апокалипсис сегодня», «Заводной апельсин», но это не слишком оживило обстановку. Она посмотрела на стопку папок на столе — «ограбления», «продажа анаболизаторов», «бродячие актеры» — и тяжело вздохнула.
Утро выдалось спокойным. Ирен раздала подчиненным задания, и в жандармерии стало тихо и пусто — если не считать дежурного на входе.
