- Позвольте мне, Айше Рефатовна? – Женщина смущённо улыбнулась и с заметным облегчением ответила: - Да, Андрей Владимирович, пожалуй, так будет лучше, – она села на свой стул, положив руки на колени, и отвернулась к окну.
Подрывник аккуратно раскрыл папку. Я передвинул свой стул поближе к нему, чтобы также видеть находившееся внутри. Уже первый лист заставил нас недоумённо переглянуться: МГБ СССР – эта «шапка» со зловещей некогда аббревиатурой наводила на смутные пока ещё размышления.
- Кстати, Айше Рефатовна, - спохватился Андрей, - я же Вам принёс кое – что. Давайте я сейчас всё отдам, а потом уже нырну, так сказать, в ваш архив – а то вдруг забуду? – наша хозяйка очень мило покраснела и робко кивнула. Подрывник прошёл к брошенному рюкзаку, и втихомолку ругаясь, принялся воевать с ремешками и верёвками. Я же бегло просматривал верхний документ, не желая его переворачивать, чтобы не опережать Андрюху. В общем-то ничего особо интересного там не было – стандартная бумага, говорящая о том, что подполковник МГБ Айвазов Рефат Маметович скончался от «острой сердечной недостаточности» 11 февраля 1955 года. Но вот подпись! Взгляд мой буквально прикипел к бледно-фиолетовым машинописным буковкам – полковник МГБ Макаров А.М.!!!
- Всё страньше и страньше, - прошептал я.
- У тебя оказывается полный тёзка из этого, гм, не шибко весёлого ведомства, или может быть родственник? – спросил Андрей, начиная выкладывать из рюкзака на стол, картонные пачки с чаем, пакеты с сахаром, упаковки лекарств. – Повезло тебе!
- А почему в пятьдесят пятом году ещё МГБ, а не КГБ? – я заметил нестыковку.
- А что такое – КГБ? – удивилась Айше Рефатовна, отрываясь от производимой ревизии вручённых ей Подрывником подарков.
- Как что? – на этот раз уже удивились мы. – Комитет государственной безопасности, разумеется!
- И когда появилось это название? – заинтересовалась Айше Рефатовна.
- По-моему в пятьдесят пятом, - задумался Андрей, - или пятьдесят третьем? Сразу после смерти Сталина? – он посмотрел на меня с надеждой: - Ты не помнишь?
- В марте пятьдесят четвертого, - машинально ответил я. Меня сейчас гораздо больше занимал тот факт, что красивый росчерк подписи был весьма знаком – где-то я его уже видел. Но вот где? Ладно – это пока не самое главное. Мы с Андрюхой бережно отложили в сторону «похоронку» и принялись за изучение остальных бумаг.
- Здесь про это ничего не знали! - растерянно сказала Айше Рефатовна. – Дело в том, что связь с «Большой землей» прервалась летом пятьдесят третьего года. После этого руководство завода, да что там говорить – население всего города охватила паника. Прошел год, но связь не восстановилась! Стало понятно, что Родина нас забыла и нужно как-то налаживать жизнь. Вот тогда этот Макаров и стал настойчиво пробиваться к власти! Мой отец ему мешал! К тому же у Макарова были и личные причины расправиться с отцом! Полковник давно положил глаз на мою маму, Эльмиру Нуриевну – она была редкостной красавицей…
- Хм… Летом пятьдесят третьего… Это как раз после ареста Берии, - задумчиво сказал я, продолжая перекладывать, бегло просматривая, пожелтевшие листочки.
В папке находились копии официальных служебных записок, написанных подполковником Айвазовым на имя генерал-лейтенанта МГБ Н.С. Сазыкина. Текст в них разнился, но смысл сводился к одному: Айвазов докладывал, что полковник Макаров постоянно срывает работу предприятия, проверку готовой продукции военпредами и препятствует проведению «литерных» мероприятий.
Также в папке лежали копии доносов, написанных Макаровым на Айвазова. В них отец Айше обвинялся в ведении антисоветской пропаганды среди работников завода.
- Айше Рефатовна, ваш отец работал в структуре МГБ, как же он оказался на заводе? – спросил Андрюха.
- Мой отец был одним из кураторов проекта, - ответила Айше, - не знаю, можно ли сейчас об этом говорить… Хотя… Какая теперь разница… Город умирает, завод продолжает работать по инерции, кому сейчас нужны все эти тайны? Так вот, - продолжила женщина, - в окрестностях города есть рудник, где добывают минерал, на основе которого на заводе делают боеприпасы с отравляющими веществами!
- Оп-паньки! – Подрывник даже присвистнул, - ну, и дела! А мне Степа говорил, что завод штампует керосиновые примусы и лампы!
- Да, сейчас часть производства, причем его самая мелкая часть действительно переориентирована на нужды города! – кивнула Айше. – Когда прекратилась связь с Большой землей, прекратился и подвоз топлива для электростанции! Весь наличный запас мазута пошел на обеспечение электроэнергией завода! А в город электричество теперь вообще не подается! Вот и приходится готовить пищу на примусах и освещать дома керосинками и самодельными свечами!
- С мазутом значит напряжёнка, а с керосином нет? – удивился Подрывник.