- Смотри, - показал рукой Андрюха. Мурашки побежали у меня по спине: охватывая нас полукольцом, за кучами мусора притаилась нехилая стая собак. Разношёрстные псы самых разных пород и окрасов внимательно наблюдали за нами, бдительно отслеживая все наши движения. По самым скромным прикидкам их было штук тридцать – сорок. А самым жутким было то, что ни одна из них не издавала не звука! Все они лишь скалили периодически зубы да буравили нас отнюдь не дружелюбными взглядами.
- Что делать будем? – тихо спросил я, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать пёсиков на атаку.
Подрывник ответил не сразу: он оценивающе оглядел всю свору, а затем также негромко бросил:
- Идём вперёд, только спокойно и не торопясь. Если набросятся – встаём спина к спине и пытаемся отмахаться. – Андрюха аккуратно, не выпуская из поля зрения ближайших собак, наклонился и подобрал с земли обломок доски. Здоровенный бульдог, что сидел напротив него вздёрнул верхнюю губу и продемонстрировал внушительные клыки. Но, опять таки, молча! Это, пожалуй, было самым жутким – неестественное молчание стаи: ни рычания, ни лая …тишина!
Мы осторожно двинулись вперёд. Я достал, на всякий случай, из кармана свой верный ножик, хотя и понимал, что если вся свора кинется на нас, то вряд ли он мне чем-нибудь поможет. Но всё же в душе появилась малая толика уверенности: хоть паре барбосов «морды лица» да попорчу!
Собаки, однако, не проявляли чрезмерной агрессивности: они всё так же пристально наблюдали за нами, но оставались на своих местах. Где-то я читал о том, что они великолепно чувствуют страх человека, и поэтому старался мысленно подбодрить самого себя. Андрюха же уверенно шагал прямо на замершего в напряжённой позе бульдога и, похоже, не собирался его обходить. Я сжался в ожидании драки, но в этот момент вожак стаи отвёл вдруг взгляд и лениво пошёл куда-то в сторону, потеряв, казалось, к нам всякий интерес. Остальные псы тут же вскочили и лениво побежали за ним.
Мы остановились. Свора обтекала нас, не предпринимая попыток напасть, и Андрюха не удержался: он неожиданно бросил доску наземь, сунул пальцы в рот и оглушительно засвистел… Идиот! Меня прошиб холодный пот и я весь сжался в ожидании страшной развязки… Нет, ничего не случилось – ближайшие собаки, конечно, шарахнулись в стороны, покосились на Подрывника и преспокойно ушли.
Стараясь унять дрожь в руках, я поглядел на лыбящегося Подрывника и от души выматерил его. Мой друг довольно заржал и хлопнул меня по плечу:
- Памперсы менять не требуется, а, Лёхинс?!
- Ну, ты и псих! – обиделся я. – Вот кинулись бы эти милые пёсики на нас – и кирдык! Сейчас бы уже, небось, последние косточки обгладывали! Скажи, лучше, кто тебя просил свистеть?!
- Да если честно, это у меня от нервов, - признался вдруг Подрывник, - перетрухал я малость, пока на этого монстра шёл. Ты понимаешь, я вдруг понял, что они словно убедились, что мы не пойдём в некое место, которое они, судя по всему, охраняли, и оставили нас в покое…
Я от такого заявления даже не нашёл, что сказать и лишь многозначительно повертел пальцем у виска. Андрюха согласно кивнул и вновь засмеялся. Я честно попытался злиться на него, но не выдержал и тоже заулыбался.
Навеселившись, мы продолжили свой путь. Перебежав узкую дорогу, тянущуюся куда-то вдаль мимо внушительного ряда врытых в землю цистерн, мы углубились в лабиринт маленьких двориков. Иногда нам попадались местные жители, вяло бредущие по своим делам и глядящие на нас пустыми, равнодушными глазами. До меня вдруг дошло, что за всё время нашего пребывания в городе, я ни разу не видел на улицах детей. Сейчас эта мысль вновь всплыла потому, что, свернув за угол очередного дома, мы неожиданно оказались перед высоким деревянным забором-штакетником, за которым находился белый трехэтажный дом. Школа…
Мы резко затормозили, словно налетели на невидимое препятствие. Да-с, чтоб я так жил – вот это очаг разумного, доброго, вечного! Несколько десятков ребятишек самого разного возраста вяло топтались в центре двора под надзором пяти парней в серой, гэбэшной форме. В руках охранников виднелись знакомые автоматы с раструбами. У самых ворот стоял «Додж-три четверти», в кузове которого громоздилась непонятная установка, напоминающая по виду спаренные граммофоны. Зенитный звукоулавливатель, что ли?
Нет, сначала то мы естественно не поняли, что это школа, но в недрах здания прозвенел звонок, и дети чинно потянулись на крыльцо. Невысокая худенькая женщина громко считала их «по головам». Я машинально глянул на часы – пять часов пополудни. Что за урок в такое время?
- Охрана то им зачем? – выдавил, наконец, я. Мы с другом очумело переглянулись, Андрюха недоуменно пожал плечами, и, продолжая следить за двором, задумчиво предложил:
- Сходи, поинтересуйся!