– С кем вы разговаривали? – спросил человек с явным американским акцентом.
Сирены раздавались уже совсем близко.
– Он не назвал своего имени, но выдал необходимые инструкции. Мы должны убираться как можно скорее.
– Почему?
– Что-то произошло. Полиция обнаружила оружие в одной из ваших машин. Этого оказалось достаточно для прибытия полицейского наряда. Ведь в этом районе наблюдается повышенная активность ИРА [4]. Пойдемте!
Человек поднялся из-за стола, едва заметно кивнув вправо. Взглянув по направлению его кивка, Брэй заметил, как женщина средних лет медленно поднялась и, подхватив сумку, заняла позицию у выхода.
Брэй не торопясь пошел к кассе, медленно пересчитал деньги, глядя в окно и стараясь все время держать в поле зрения происходящее на улице. Две полицейские машины почти одновременно затормозили у тротуара. Тотчас собрались любопытные прохожие, но толпа мгновенно рассеялась, как только люди заметили, что полицейские в касках. Страх прогнал любопытных.
Брэй занял исходную позицию у стеклянной входной двери. Как только первый полицейский потянулся к наружной ручке двери, Брэй, зажав портфель под мышкой, схватил за плечи тех, кто за ним следил. Еще одно усилие, и его провожатые лежали на полу. Брэй закричал:
– Проверьте, нет ли у них оружия! Я слышал, что они собирались подложить бомбу в Скотч-Хаус!
Пока полицейские разбирались с парой предполагаемых террористов и в воздухе мелькали попеременно то руки, то ноги, Брэй, буквально перекувырнувшись, рванулся влево к выходу и выкатился на улицу. Вскочив на ноги, он ринулся за угол и, не останавливаясь, промчался чуть ли не три квартала. Глянув в витрину магазина и убедившись, что его никто не преследует, он сбавил темп и через несколько минут смешался с толпой прохожих. В потоке покупателей он, пройдя меж колоннами роскошного портала, влился в «Харродс». В магазине он мгновенно сориентировался и направился к невозмутимому служащему: ему вновь был нужен телефон. На этот раз он собирался позвонить в Париж, чтобы застать Талейникова в квартире на рю де Бак, прежде чем тот выйдет из дома, уезжая в Англию. Сделать это было необходимо, ибо теперь Скофилд уже не мог вернуться в Найтсбридж, опасаясь Матарезе.
– Идите к южному входу, там на стене автоматы, – посоветовал служащий в ответ на вопрос Брэя.
Утро не раннее, подумал Брэй, дозвониться будет несложно. Так и оказалось.
– Я выезжаю через несколько минут, – сказал Талейников, услыхав голос Скофилда.
– Слава богу, что я застал тебя. Что с тобой происходит?
– Ничего. А почему ты спрашиваешь?
– Твой голос звучит немного странно. А где Антония? Почему не она ответила на звонок?
– Она отправилась в магазин, должна вот-вот вернуться. А голос мой звучит странно потому, что я не хотел снимать трубку. Мне не нравится этот телефон. – Теперь русский говорил совершенно нормально. С естественными интонациями. – А что произошло с тобой? Почему ты звонишь вне расписания?
– Расскажу, когда ты приедешь, сейчас главное – забудь про отель в Найтсбридже.
– А где ты будешь?
Скофилд уже готов был сообщить про отель «Коннаф», когда Талейников опередил его:
– Я передумал. В Лондоне меня можно будет найти на Тауэр-централ. Ты припоминаешь, что это?
Тауэр-централ? Брэй многие годы не слышал этого сочетания слов, но он вспомнил: кодовое название места на набережной Виктории, где у КГБ была явка, раскрытая американцами в конце шестидесятых годов. Под этим названием подразумевалась база лодок и катеров, курсировавших по Темзе и обслуживающих туристов.
– Я вспомнил, где это, – ответил пораженный Брэй. – Я буду там.
– Ну я пошел…
– Подожди минутку, – остановил его Скофилд. – Скажи Антонии, что я скоро перезвоню.
Некоторое время на линии стояла тишина, потом вновь раздался голос Талейникова:
– Вообще-то она сказала, что зайдет в Лувр, тут ведь рядом. Так что она может задержаться. Я доберусь до аэропорта приблизительно через час. Тебе не о чем, я повторяю, не о чем беспокоиться.
Раздался щелчок, и телефон разъединился – русский положил трубку.
Последние слова, произнесенные Талейниковым по телефону, оглушили Скофилда словно раскат грома.
Подобно молнии в мозгу сверкнуло: «Тебе не о чем – я повторяю – не о чем беспокоиться».
Брэя осенило, что причина для беспокойства есть, и заключается она как раз в Антонии Граве.
Три не связанных друг с другом сообщения, услышанные им по телефону, должны были навести его на мысль. Скофилд попытался понять, почему русский связал воедино информацию про Лувр, то, что он доберется до аэропорта за час, и подчеркнул, что Скофилду нечего беспокоиться.
Лувр находился на другом берегу Сены, но действительно недалеко. Аэропорт же был уж никак не в часе езды от места, где остановились Антония и Талейников. Почему он так сказал?
