– Вы можете установить необходимое оборудование в помещении около ворот. Вся экспертиза займет две или три минуты, но все это время ворота должны быть открытыми. Между прочим, я припоминаю, что объяснял вашему сыну…
– Вы имеете в виду конгрессмена Эпплетона, я полагаю?
– Полагайте, раз вам того хочется. Снимки в полном порядке. Я объяснил ему, что не собираюсь помирать за копии.
– Убедительно, но во всех этих приготовлениях я нашел одно очень слабое место. Брэй похолодел. Гвидероне между тем продолжал говорить:
– С одиннадцати тридцати до двенадцати пятнадцати всего-навсего сорок пять минут. Не так уж и много для нашего с вами разговора. Говорить буду я, а вы – слушать.
– Если ваши доводы окажутся убедительными, я разыщу вас утром.
Гвидероне тихо рассмеялся металлическим смехом.
– Да, действительно, это так просто. Логика у вас просто железная, мистер Скофилд.
– Я надеюсь. До половины двенадцатого! – И он повесил трубку.
Наконец он сделал все! Каждое действие порождает противодействие. А затем появляется альтернатива. Обмен был прикрыт со всех сторон.
Было одиннадцать двадцать девять, когда он проехал через главные ворота Эпплетон-Холла. Подъезжая по боковой дорожке к гаражам, он удивился, увидев большое количество лимузинов, стоящих вдоль нее. Десять или одиннадцать водителей в униформе стояли группами возле машин и мирно беседовали.
Стена, окружавшая огромных размеров особняк, служила больше для эффекта, чем для защиты. Она оказалась не так уж высока, как виделось снизу. Джошуа Эпплетон I воздвиг дорогую игрушку: не то замок, не то бастион, не то поместье с роскошным видом на Бостон. Огни города мерцали в пелене тумана. Дождь прекратился, но влага капельками стояла в прохладном воздухе.
Двое мужчин, высвеченные фарами, поджидали Брэя. Один из них сделал знак остановиться. Брэй вышел из машины и был немедленно обыскан, да так тщательно, что аналогичные меры предосторожности при посещении Белого дома и других государственных учреждений не шли ни в какое сравнение. В сопровождении все той же охраны он был проведен под арку к главному входу. В огромном холле сияло множество люстр с подвесками. Многочисленные лестницы уводили в различные верхние помещения. У Брэя возникло ощущение, что он уже бывал здесь раньше, и он не мог понять, в чем тут дело. Наконец он догадался: особняк был настолько роскошен, что дух захватывало. Немудрено, что Николас Гвидероне выкупил это имение. Архитектура и интерьер напоминали Брэю другой разрушенный дом, который он видел в окрестностях Порто-Веккьо. Он вспомнил также рассказ старухи о былом величии виллы Матарезе.
– Пожалуйста, сюда, – указал охранник, распахивая перед ним дверь. – У вас есть три минуты для разговора с гостями.
Антония рванулась через всю комнату, протягивая к нему руки, и упала в его объятья.
– Мой дорогой! Наконец-то ты пришел за нами!
– Т-с-с, – мягко остановил он ее. – У нас почти нет времени. Немного погодя мы уйдем отсюда и будем свободны. – Он задержал ее в объятьях и почувствовал, что шалеет от счастья.
– Он хочет поговорить с тобой, – прошептала она. – И немедленно.
– Что? – Скофилд повернул голову и посмотрел туда, куда был направлен взгляд Тони. В кресле сидел Талейников. Лицо его было серым, половина щеки и ухо практически снесены. Сквозь бинты на плече и шее сочилась кровь. Он сидел не шевелясь. Брэй взял Антонию за руку и приблизился к русскому. Тот медленно умирал.
– Мы выберемся отсюда, – произнес Скофилд. – Мы доставим тебя в госпиталь, и все будет хорошо! Русский медленно покачал головой.
– Он не может говорить, милый. – Она коснулась рукой правой щеки Василия. – У него больше нет голоса.
– Боже мой. Что они сделали?.. Ничего, через сорок пять минут мы уедем отсюда.
И вновь Талейников покачал головой. Он явно пытался что-то сказать ему.
– Когда его вели сюда вниз, с ним случился припадок. Они тащили его по лестнице, как тушу, а ведь он погибал от боли.
– Они тащили его?
Русский кивнул и с невероятным трудом запустил руку себе под рубашку. Неожиданно он медленно вытащил пистолет и протянул его Брэю.
– Он чувствует себя прекрасно, – прошептал Брэй, улыбнувшись, и опустился на колени, чтобы взять оружие. Затем приподнялся и придвинулся к самому уху Василия. – Ты не можешь доверять этим коммунистическим ублюдкам! Все подготовлено очень тщательно. У нас люди вокруг дома, и кроме того я обеспечил взрывные устройства для поддержки. У меня доказательства их вины. На эти доказательства они и готовы совершить обмен.
Ветеран КГБ еще раз покачал головой. Затем вдруг глаза его расширились, он жестом приказал Скофилду наблюдать за его губами.
– Пожар… Всегда… Пожар.
Брэй перевел на английский то, что прочел по артикуляции русского.
– Ты имеешь в виду огонь? Пожар?
Талейников кивнул, затем попытался воспроизвести другие слова, но кроме какого-то шипения, ничего не выходило. Губы его складывались в: "Зажигание… пожар".
– Ты не понял, – сказал Брэй. – Мы прикрыты. Талейников словно рассердился. Он с трудом поднял руку к губам, приказав слушать его. Жестом показал, словно держит сигарету.
