Круг общения полностью

В Нью-Йорке, графические эксперименты, связанные с художественным оформлением текстов, переросли в продуцирование визуальных объектов – от различных одежд, используемых как художественный материал, до живописных холстов, раскрашенных флуоресцентными красками (см. ил. 20.1). В 1982 году в Центре современного русского искусства (Сохо, Нью-Йорк) состоялась персональная выставка работ Худякова. Куратором была Маргарита Мастеркова-Тупицына, а название «Visionary nonwearables: ESPionage»¹¹⁷ придумано мной.

Худяков – явление непредсказуемое. Вернее, непредсказуемость – единственное, что в нем (и с ним) предсказуемо. С переездом на Запад жанр речевого перформанса, столь популярный в московских и ленинградских интеллектуальных кругах, постепенно сходит на нет. Пример Худякова – редкое исключение из общего правила, о чем свидетельствуют разговорные акции с его участием:

Г.Х.: На вернисаже нонконформистского искусства: Ну вот, слетелась комариная туча гениев…

М.М.-Т.:Генрих, вам не кажется, что некоторые из ваших работ близки к мондриановским?

Г.Х.: Нет, мои лучше.

М.Г.: Почему?

Г.Х.: Цвет ярче!

Вагрич Бахчанян: Худяков, ты не боишься, что о тебе скажут «а король-то голый»?

Г.Х.: Хоть и голый, а все-таки кор-р-роль!

Виталию Комару (при встрече): Ну, как жизнь… земная?

Комар: А как ты? Кого видишь?

Г.Х.: Тебя вижу. Насквозь!

Комар: Такие, как ты, не любят таких, как я. Но кто вам помог уехать?

Г.Х.: А кто вас отпустил?

В.А.-Т.: Генрих, позволь пожать твою руку!

Г.Х.: Тебе это не к лицу. С изменниками Родины не здороваются.

Ю. Мамлееву (когда Юрий Витальевич готовился к поступлению в Корнельский университет): Юра, да ты же на втором курсе сопьешься!!

Г.Д. Костаки: Генрих, хочу купить твои работы для своей коллекции.

Г.Х.: Жора, отнеси коллекцию на помойку, и я тебе их даром отдам¹¹⁸.

7 марта 1975 года, находясь в Риме (в ожидании американской визы), мы получили от Худякова письмо следующего содержания: